Разбойник Моор. Дурачье, обреченное на вечную слепоту! Уж не думаете ли вы, что смертный грех искупают смертным грехом? Или, по-вашему, гармония мира выиграет от нового богопротивного диссонанса? (
Разбойники. В оковы его! Он сошел с ума!
Разбойник Моор. Нет! Я не сомневаюсь, рано или поздно правосудие настигнет меня, если так угодно провидению. Но оно может врасплох напасть на меня спящего, настигнуть, когда я обращусь в бегство, силой и мечом вернуть меня в свое лоно. А тогда исчезнет и последняя моя заслуга — по доброй воле умереть во имя правды. Зачем же я, как вор, стану укрывать жизнь, давно отнятую у меня по приговору божьих мстителей?
Разбойники. Пусть идет! Он высокопарный хвастун! Он меняет жизнь на изумление толпы.
Разбойник Моор. Да, я и вправду могу вызвать изумление. (
«Разбойники» — первая опубликованная и поставленная на сцене пьеса Ф. Шиллера. Он создавал ее в 1777-1782 годах с перерывом в 1779-1780 годах для работы над философско-медицинской диссертацией «Опыт о связи между животной и духовной природой человека», принятой и напечатанной в конце 1780 года.
Ф. Шиллер рано почувствовал склонность к драматургии, но свои первые опыты («Христиане», «Студент из Нассау», «Козимо Медичи») он уничтожил, и мы почти ничего о них не знаем. Период создания «Разбойников» — период интенсивней — шего духовного роста молодого писателя, он читает Плутарха, Руссо, Сервантеса, Лессинга, Шекспира, Гете, горячо воспринимает и осваивает круг антифеодальных гуманистических идей «Бури и натиска».
В 1775 году в «Швабском журнале» был помещен набросок повести Шубарта «Из истории человеческого сердца» — о двух братьях, Карле и Вильгельме, очень различных по натуре и склонностям, об их старом отце и перипетиях их судеб. Во введении Шубарт подчеркивал, что разработка приводимого им сюжета поможет понять и раскрыть немецкий национальный характер; завершил он свой сюжетный набросок словами: «Когда же появится тот философ, который сойдет в недра человеческого сердца, проследит каждый поступок до его зарождения, подметит все изгибы души и затем напишет историю человеческого сердца, в которой сотрет фальшивую краску с лица притворщика и отстоит против него права открытого сердца?» Авторское предисловие к первой (анонимной) публикации «Разбойников» (1781) Шиллер начинает следующей фразой: «На эту пьесу следует смотреть не иначе как на драматическое повествование, которое использует преимущества драматического приема, — возможность подсмотреть самые сокровенные движения души...» Очевидно, что талантливый юноша откликнулся на призыв знаменитого в те годы земляка, с которым Шиллер и лично беседовал в тюремной камере крепости Хохенасперг, где Шубарт десять лет сидел без суда и следствия по приказанию вюртембергского герцога Карла-Евгения.
13 января 1782 года «Разбойники» были поставлены на сцене Маннгеймского театра, руководимого бароном фон Дальбергом. По настоянию Дальберга Шиллер переработал отдельные эпизоды драмы; особенно важные сюжетные изменения коснулись заключительных сцен: Франц не кончает самоубийством, но Швейцер приводит его в лес, где происходит очная ставка между братьями и где приговор разбойников обрекает Франца на голодную смерть в яме, куда тот заточил отца.
В начале 1782 года издатель Тобиас Леффлер выпустил «второе, улучшенное издание» «Разбойников» по рукописи, полученной от Дальберга и представляющей собой первую попытку Шиллера (летом 1781 г.) самостоятельной доработки драмы для сцены. Дальберга эта попытка не удовлетворила, но рукопись он Шиллеру не вернул. Шиллер, хотя и написал к этому изданию небольшое вступление, после выхода его отзывался о нем отрицательно. Это издание, в основном повторяя первое анонимное издание «Разбойников», содержит, однако, некоторые поправки стилистического характера. Внимание последующих исследователей Шиллера это промежуточное издание привлекло в первую очередь потому, что на титульном листе был помещен рисунок, изображавший льва, а под рисунком надпись "In tirannos" — «На тиранов». Надпись эта, естественно, в значительной мере политически заостряла тираноборческий, антифеодальный пафос пьесы, но до сих пор не обнаружено никаких свидетельств, что надпись эта сделана самим Шиллером или была напечатана хотя бы с его ведома и согласия.
