Избранные произведения полностью

Леонора (вздрогнув). Это Фиеско. Бежим! Я боюсь опечалить его своим видом. (Выбегает в соседнюю комнату. Девушки за ней.)

Джанеттино Дория в маске, на нем зеленый плащ. Мавр входит, разговаривая.

Джанеттино. Ты меня понял?

Мавр. Да, вполне.

Джанеттино. Белая маска.

Мавр. Да, да.

Джанеттино. Запомни: белая маска!

Мавр. Да, да, да!

Джанеттино. Слышишь? Можешь промахнуться, но только (указывая себе на грудь) сюда!

Мавр. Не беспокойтесь.

Джанеттино. И ударь как следует!

Мавр. Останется доволен.

Джанеттино (ядовито). Чтоб бедный граф не долго мучился!

Мавр. Виноват, а сколько примерно потянет его голова?

Джанеттино. Сто цехинов.

Мавр (дует себе на пальцы). Пуф! Легче пуха!

Джанеттино. Что ты там бормочешь?

Мавр. Да так; говорю: работа легкая.

Джанеттино. Дело твое. Этот человек — магнит! Все беспокойные умы устремляются к его полюсам! Гляди, малый, не промахнись!

Мавр. Да, вот что, хозяин! Ведь как сделаю дело, мне надо сразу же в Венецию...

Джанеттино. Возьми награду вперед! (Бросает ему вексель.) Чтоб через три дня, не позже, он был на погосте! (Уходит.)

Мавр (поднимая вексель с полу). Вот это называется кредит! Принц верит моему воровскому слову без расписки! (Уходит.)

Кальканьо, за ним Сакко. Оба в черные плащах.

Кальканьо. Я замечаю, что ты следишь за каждым моим шагом.

Сакко. А я — что ты каждый свой шаг от меня скрываешь. Послушай, Кальканьо! Вот уже не первую неделю я вижу по твоей физиономии, что ты не печешься о благе отечества. По-моему, дружище, мы могли бы сменять тайну на тайну.. Сделка не плохая, — пожалуй, ни один из нас в накладе не будет. Хочешь мне открыться?

Кальканьо. Так хочу этого, что ежели твоим ушам нет охоты склониться к моей груди, то мое сер дно пойдет тебе навстречу и решится на признание: я люблю графиню Фиеско.

Сакко (отступает в удивлении). Вот этого я бы не угадал, перебери я хоть все на свете! Ты сыграл дурную шутку с моей проницательностью: если тебе повезет — я погиб!

Кальканьо. Да! Говорят, графиня образец строжайшей добродетели.

Сакко. Лгут. Она целый фолиант, наполненный этой дребеденью! Одно из двух, Кальканьо: или махни рукой на эту затею, или на самого себя...

Кальканьо. Граф ей изменяет. А ревность — ловкая сводня! Заговор против Дория должен завладеть всеми помыслами Фиеско, а тем временем я славно потружусь в его дворце. Пока он будет выгонять волка из овчарни, ласка заберется в его курятник!

Сакко. Ты бесподобен, братец! Вот удружил! Теперь мне нечего краснеть. Открою тебе то, о чем я и думать стыдился. Если нынешний порядок в республике не полетит к чертям, я — нищий.

Кальканьо. У тебя так много долгов?

Сакко. Десятая доля их оборвет нить моей жизни, будь она в восемь раз длиннее! Вся моя надежда — государственный переворот. Тогда только я вздохну свободно. Пусть переворот не поможет мне расплатиться с долгами, но он отучит моих кредиторов требовать уплаты!

Кальканьо. Понимаю. И если сверх того Генуя обретет свободу, Сакко примет титул отца отечества! Вот и повторяй избитые басни о высокой добродетели, когда судьба республики зависит от пустого кармана вертопраха и от прихоти сладострастника! Ей-богу, Сакко, мы с тобой восхитительный пример тонкости замыслов провидения: покрывая тело злокачественными гнойниками, оно спасает сердце организма. Веррина знает о твоих планах?

Сакко. Столько, сколько об этом полагается знать такому патриоту. Ты же сам знаешь: Генуя — ось, вокруг которой с железным упорством вертятся все его помыслы. Теперь его соколиный взор впился в Фиеско. Да и на тебя он словно бы рассчитывает, как на будущего заговорщика.

Кальканьо. Нюх у него превосходный. Навестим-ка Веррину и подогреем его свободолюбивые замыслы своими.

Уходят.

Джулия, разгоряченная. Фиеско в белом плаще спешит за нею.

Джулия. Слуги! Скороходы!

Фиеско. Куда вы, графиня? Что вы делаете?

Джулия. Ничего, ровным счетом ничего. (Слугам.) Подать мне карету!

Фиеско. Молю вас, останьтесь! Вас оскорбили?

Джулия. Этого еще недоставало! Прочь! Вы разорвете мне кружева. Оскорбили? Кто может меня оскорбить? Ступайте же!

Фиеско (опустившись на колено). Нет, пока вы пе назовете наглеца!