После успешной премьеры пьесы (роли исполняли известные актеры: А.-В. Иффланд — Франца Моора, И.-М. Бек — Карла Моора, Э. Тосканини — Амалию, И.-Г. Кирхгефер — старика Моора) Шиллер стал готовить окончательную редакцию драмы, используя и опыт театральной постановки, и оба вышедших ранее текста. При этом он отверг ряд поправок, внесенных в пьесу Дальбергом. Это издание «Разбойники, трагедия Фридриха Шиллера. Новое, улучшенное для Маннгеймского театра издание» вышло также в 1782 году в Маннгейме в типографии книгопродавца Швана, друга Шиллера. В сопроводительном письме Швану Шиллер писал: "Теперь у Вас будет наконец вся моя драма, и я прошу Вас при наборе не менять в ней ни буквы (не исключая порядка сцен и их количества). Это — моя последняя редакция, и на этом поставим точку". Но в душе последняя точка так и не была поставлена. В тех случаях, когда Шиллеру самому впоследствии приходилось цитировать фразы или сцены из «Разбойников», он продолжал их редактировать, до конца жизни его не покидало желание еще раз вернуться к своей драме и еще раз переработать ее, но уже исходя из самого первого (анонимного) варианта. Таким образом, круг текстологических проблем, связанных с «Разбойниками», необычайно сложен, и их ни в коей мере нельзя считать в настоящее время окончательно разрешенными.
На русский язык «Разбойники» до сих пор, как правило, переводились с первого (анонимного) издания или со «второго, улучшенного» издания Т. Леффлера. Первый русский перевод Н. Н. Сандунова опубликован в 1793 году. На сцене этот перевод прозвучал в 1814 году — в юбилей актера А. С. Яковлева, который исполнял роль Карла Моора. Позднее эту роль с успехом играл замечательный русский актер П. С. Мочалов. В 30-40-е годы XIX века «Разбойники» чаще игрались в переводе Н. X. Кетчера (друга Огарева и Герцена), опубликованном в 1828 году. Впоследствии к этой драме Шиллера обращались и другие переводчики. Особой популярностью «Разбойники» Шиллера пользовались в России после 1917 года, когда эта драма исполнялась не только в профессиональных, но и в многочисленных любительских коллективах.
Nam id facinus imprimis ego memorabile
existimo, sceleris at que pariculi novitate.
Сие злодейство почитаю из ряда вон выходящим
по необычности и опасности преступления.
Андреа Дория, дож Генуи. Почтенный старец восьмидесяти лет. Следы былого огня. Главная черта: величавость, в речах — строгая, повелительная краткость.
Джанеттино Дория, его племянник и наследник. Двадцати шести лет. Речь и манеры вызывающие. Груб и неотесан. Спесь выскочки. (Оба Дория носят пурпур.)
Фиеско, граф ди Лаванья, глава заговора. Стройпый, поразительно красивый молодой человек двадцати трех лет. Горд, но без заносчивости. Величественно приветлив. Светски ловок и столь же коварен. (Все дворяне в черном. Костюмы средневековые.)
Веррина, республиканец, заговорщик. Шестидесяти лет. Суров, строг и мрачен. Резкие черты лица.
Бургоньино, заговорщик. Юноша двадцати лет. Внешность благородная и располагающая. Горд, пылок и непосредственен.
Кальканьо, заговорщик. Тощий сластолюбец. Тридцати лет. Манеры любезные и вкрадчивые.
Сакко, заговорщик. Сорока пяти лет. Ничем не примечателен.
Ломеллино, доверенный Джанеттино. Иссохший царедворец.
Центурионе,
Цибо,
Ассерато — недовольные.
Романо, художник, в обращении прост, свободен и горд.
Мулей Гассан, тунисский мавр. Продувная шельма. Физиономия: оригинальная смесь плута и озорника.
Леонора, супруга Фиеско. Восемнадцати лет. Бледная и хрупкая. Чувствительна и нежна. Очаровывает, но не ослепляет. Выражение меланхолической мечтательности. Одета в черное.
Джулия, вдовствующая графиня Империали. Сестра Дория. Дама двадцати пяти лет. Высокая и пышная. Гордая кокетка. Красоте ее вредит манерничание. Ослепляет, но не привлекает. На лице — выражение злой насмешки. Одета в черное.
Берта — дочь Веррины. Невинная девушка.
Роза,
Арабелла — камеристки Леоноры.
Немец из телохранителей герцога. Честен и простодушен, отважен и стоек.
Трое мятежных граждан.
Дворяне, граждане, немцы, солдаты, слуги, воры.
