От мира отчужденность — их совместность.
Увидел Кайс, печали сбросив груз,
Что хочет с ним вступить Лайли в союз.
В смятенье он от мира отрешился,
А от смятенья разума лишился.
Тогда безумца люди той земли
Маджнуном — одержимым — нарекли,
Исчезло Кайса подлинное имя,
Прозванье стало жить между живыми,
«Маджнун! Маджнун!» — кричали все кругом
Как бы забыв об имени другом.
Да он и сам, любовью чудно болен,
Был этим странным прозвищем доволен.,,
Реченья нет звучнее, чем любовь,
Влеченья нет важнее, чем любовь.
Джами, войну объявим пустословью,
Стяжай себе признание любовью!
Любовь с ее отрадой и с тоской
Всех дел превыше в бренной мастерской.
ЛЮДИ ПЛЕМЕНИ АМИР ЗАМЕЧАЮТ ИЗМЕНЕНИЕ СОСТОЯНИЯ И СМЯТЕННОСТЬ ЧУВСТВ МАДЖНУНА
Тот, кто торгует тканями мышленья,
Тот, кто танцует танец исступленья,
Тот, кто в горах скорбей живет во мгле,
Тот, кто сидит, как всадник, на скале,
Тот, кто хранитель кладов разоренных,
Чья жизнь — обитель сказов о влюбленных,
Тот, кому тени древо не дает,
Кто по тропе отверженных бредет,
Тот, кто певец такой, чья песнь — стенанье,
С изгоями — изгой, чужак в изгнанье,
Тот, кто в родстве с газелями степей,
Кто плачет о любви, как соловей,
Тот, кто ограблен властелином страсти,
Кто обувь изорвал в пыли несчастий,
Тот, чья приманка — разума зерно,
Кто бросил камни разуму в окно,
Тот, чьи собратья — дэвы или пери,
Чье лежбище — там, где лежали звери,
Страдалец, чье веселие — Лайли,
Чьи раны лечит зелие Лайли, —
То есть Маджнун, свой дом и род оставил,
Стал жить вне разума, законов, правил,
Его теперь никто не видел днем,
Его на ложе не было ночном.
Порвал он связи с близкими, родными,
Его теперь никто не видел с ними.
Коль выходил ему навстречу друг,
Он убегал, почувствовав испуг.
Коль родича встречал, он в это время
Не помнил, что есть род, семья и племя.
Все стали порицать его с тех пор
Мол, выставит он племя на позор!
Был в племени у Кайса друг надежный,
Что шел стезею правды непреложной,
Что вел к добру старания свои, —
Хранитель тайн за пологом любви.
За Кайсом два-три дня ходил он следом,
Чтоб выведать: каким подвластен бедам?
В конце концов сказал он Кайсу: «Брат,
Я пламенем из-за тебя объят.
Мне душу опалило состраданье,
В костях дошло до мозга содроганье.
Скажи мне, в чем причина, что сейчас
Порвал ты с нами и бежишь от нас?»
Когда услышал эту речь влюбленный,
Он застонал, и тяжки были стоны.
Сказал Маджнун: «О друг и сверстник мой,
О собеседник и наперсник мой!
Погибель мне от одного события.
Из-за него не в силах ныне жить я.
Событие? Нет, скорбей и тягот вьюк,
Что тяжелей горы, мой добрый друг!
Наверняка погибну, коль не сброшу
Я с плеч такую тягостную ношу!»
А тот: «Мне эту ношу назови.
Она, быть может, следствие любви?»
Ответил Кайс: «Я по Лайли тоскую».
Упал, назвавши пери дорогую:
Его уста окаменели вдруг,
Глаза не видят, и не слышит слух.
Он этот мир и мир иной отринул,
Он не был мертвым — и живых покинул.
Любви его безмерность понял друг,
Его огонь и верность понял друг,
Узнал он, кто любимая Маджнуна —
Та ноша нестерпимая Маджнуна.
Он сам из-за больного стал больным
И тайну Кайса рассказал другим:
Хотел, чтоб жертву горя и печали
Искусные врачи уврачевали.
ОТЕЦ МАДЖНУНА УЗНАЕТ О ЕГО ПРИВЯЗАННОСТИ К ЛАЙЛИ И ПРИХОДИТ УВЕЩЕВАТЬ СЫНА
Отец, узнав, что страждет Кайс больной,
Примчался к сыну, словно вихрь степной.
С любовью заключив его в объятья,
Сказал отец. «Мой сын, хочу понять я,
Из-за чего с людьми порвал ты связь,
Беда какая над тобой стряслась?
Твоей душой, узнал я, овладела
Та, что сердца захватывает смело.
Любовь — в пределе временном, земном —
Искусством наивысшим назовем.
Лицо пленительное, стан ли стройный,
Однако, не всегда любви достойны.
Тогда подруга — счастье для души,
Коль род ее и корень хороши,
А между тем годна тебе в рабыни
Лайли, которую ты любишь ныне.
Ты не стремись к позорящей любви,
Ты сердце от ничтожной оторви.
Ты — кипарис, она — листок полыни.
Она — ворона, ты — вожак павлиний.
С полынью разве дружит кипарис?
Павлин с вороной где, когда сошлись?
Ужель среди цветов земного сада
Лишь одному тюльпану сердце радо?
Здесь столько роз волшебной красоты, —
Срывай же все красивые цветы!
Здесь столько разлилось благоуханий,
А ты мечтаешь об одном тюльпане!
Известно также близко и вдали,
Что наше племя и народ Лайли
Друг к другу в сей обители греховной
Уже давно пылают местью кровной.
Когда идет война и льется кровь,
Как может недругов связать любовь?»
Маджнун ответил: «Мудро говоришь ты,
На языке любви слова творишь ты.
Все мысли, поучения твои,
Советы, изречения твои
Мне мудрости сверкают жемчугами,
В ушах моей души висят серьгами.
Нив чем тебя не упрекну, о нет,
Однако я на все найду ответ.
«Твое, — ты говоришь мне, — поведение —
Безумие, любовное смятенье».
Согласен! И воскликну много раз
Любовь — мой труд единственный сейчас!
Любовь — мой путь единственный и строгий.
Избави бог идти другой дорогой!
Тот, чья душа любовью не полна,
Не стоит и ячменного зерна.
Любовь для сердца мужа есть лекарство
От времени и от его коварства.
