Сердце бешено стучало в груди, когда он проходил мимо высоких тисов, и его охватило незнакомое лихорадочное чувство. Он понимал, что назад дороги нет, что он порывает со всем тем, что раньше было для него родиной и отчим домом. Но он был полон решимости и без колебаний шел вперед, глядя под ноги на гравий, сверкавший подобно драгоценным камням. Капитан прислушался. Вокруг не было ни звука. Они договорились, что Жоринда будет ждать в доме, но все же тишина давила на него. Он ускорил шаг, чтобы скорее услышать любимый голос, и уже обогнул темную стену деревьев. В ярком свете луны перед ним теперь стоял знакомый дом, как вдруг… Что это там, между колоннами маленькой веранды?… На ступенях лежала мужская фигура… верхней частью прислонившись к двери… лицо спрятано в тени широких полей шляпы… и зачем-то в пальто в теплую летную ночь… о, это пальто… светлосерого цвета… великий Боже!… Кто же охраняет дверь в этот час?..
Все поплыло перед глазами юноши, и холодный пот выступил у него на висках. Он непроизвольно отступил на шаг назад и стал тереть ладонью глаза, чтобы страшное видение исчезло. Потом поднял голову и с перекошенным от ужаса лицом уставился на неподвижную фигуру.
— Кто здесь? — срывающимся голосом крикнул он и схватился за шпагу.
Ответа не последовало. Однако призрак в сером пальто, оказалось, не был глух. Медленно передвинув сначала одну ногу, потом другую, он приподнялся с трудом, как тяжело раненный человек, и выпрямился на ступенях… Его верхнюю часть скрывала тень… зато нижняя виднелась в свете луны столь отчетливо, что у Вальтера перехватило дыхание. Призрак поднял руку и указательным пальцем погрозил Вальтеру. Тот стоял на светлой дорожке всего в двадцати шагах от ужасного видения, глядя, как зачарованный, на грозящую руку, которая, казалось, не могла принадлежать живому человеку, такими торжественными были ее движения.
— Адское создание, — закричал Вальтер, — я… я не боюсь тебя. Кто позволил тебе… прочь от этого порога… убирайся прочь… или же нет… Иди сюда!.. Попытайся, ничтожный фантом, встать на пути у жизни… Нет… Я презираю твои угрозы! Ну же, иди! О, святые заступники, помогите мне!
В страхе и смятении он выхватил из ножен шпагу, продолжая неотрывно смотреть на фигуру. Он машинально сделал шаг ей навстречу, поднял блестящую сталь… еще один шаг… Фигура подалась вперед, хотя лицо так и оставалось в тени, и протянула к безумному обе руки, точно заклиная его опомниться… вновь погрозила… а потом с хриплым стоном покачнулась и как подкошенная рухнула на ступени крыльца.
Капитан застыл на залитой луной дорожке. Окровавленная шпага выпала из его похолодевшей руки. В следующую минуту он наклонился над телом и откинул полу пальто, которой падающий закрыл голову: на него смотрело лицо умирающего отца.
Когда на следующее утро торговки шли по валу в город, они с удивлением увидели, что калитка в воротах сада распахнута настежь. Вызванные ими полицейские решили проверить, уж не забрались ли ночью грабители. Сад и дом были в полном порядке. Но когда они зашли на веранду, то увидели мертвеца.
Обеих обитательниц дома не было ни видно, ни слышно. Пришлось вызвать слесаря, который взломал замок. Комната в стиле рококо, где хранились подарки, выглядела как прежде, ни одна из драгоценностей не пропала. На столе лежал лист бумаги — хозяйка просила бургомистра продать ее сокровища в пользу городских бедняков, поскольку она сама уезжает из Аугсбурга вместе с женихом и не хочет брать с собой ничего, кроме любви и верности избранника. Девушка также извинялась перед отцом жениха за то, что вынуждена уехать без его благословения.
Было очевидно, что письмо написано до ужасного происшествия. О том, что случилось после, можно было лишь догадываться. Вечером того же дня у городских ворот появилась лошадь молодого капитана. Его самого нашли лишь двумя днями позже в роще за городом, лежавшим под дубом с простреленной головой. Пистолет валялся рядом. О его несчастной невесте и ее служанке, которые должны были бежать на другой лошади, никто ничего не слышал.
Часы кладбищенской церквушки еще не успели пробить двенадцать раз, как из своих могил выскользнули два женских призрака. Потягиваясь и зевая, они с интересом огляделись по сторонам. Стройная тень в изящном кружевном погребальном одеянии остановила взгляд на высоком беломраморном монументе на своей могиле. Золотая надпись на нем гласила, что здесь обрела последнее пристанище благородная графиня Адельгейд фон Вартайнвайль.[72] Почившую в расцвете молодости горестно оплакивали безутешный супруг и дитя, потерявшее самую прекрасную на свете мать. Затем следовало библейское изречение, обещавшее свидание на небесах.
