— О Боже, — зашептала графиня, тесней прижимаясь к спутнице, — это же ужасный вампир, который по ночам нападает на людей. Давай убежим скорее!
Незнакомка расхохоталась.
— Называй меня как хочешь, а я делаю, что пожелаю, и умнее вас обеих. Хочу встретиться с мужем, с которым слишком рано пришлось расстаться. У него не будет времени утешиться, он должен прийти ко мне в темный и прохладный приют. Вот уже семь ночей я навещаю его и напиваюсь досыта его кровью, так что он сейчас совсем слаб и бледен. Еще семь таких ночей, и ничто уже не разлучит нас. Старая стражница потому и выпускает меня каждую ночь за ворота, что я берегу ее силы. Ну а вы для чего встали?
— Я хочу увидеть дитя, которому оставила сердце, — ответила молодая графиня.
— А я — моего Ханса, — сказала Труда.
— Ха-ха-ха! — снова раздался издевательский смех. — Будто на земле кто-нибудь вспоминает о мертвецах, пока в теле осталась хоть капелька теплой крови! Нужно высосать ее всю, коли не хотите потерять тех людей. И вообще, кровь так сладка для нас бедных! Посмотрите, мое молодое тело осталось свежим и румяным, а ваши болтаются в рубашках, как палки. Ну, а если вы хотите сохранить жизнь своим милым, так я покажу вам других пригожих мужчин, которыми можно подкрепиться, только моего трогать не дам. Не хотите? Ну, ваше дело. Прощайте, желаю поразвлечься! Ха-ха-ха!
Она быстро поднялась. На спине у нее раскрылись два маленьких и острых, как у ласточки, крыла, и женщина-вампир стремительно полетела вдоль дороги.
— Мне жутко, — прошептала графиня. — Пойдем, но не вслед за ней. К тому же дорога огибает ольховое болото, а напрямик через него мы быстрее попадем в деревню.
— По болоту? — воскликнула Труда. — Это же опасно, нас может засосать трясина, да и там, говорят, привидения водятся!
— Глупышка! Нам-то какое дело. Мы не можем утонуть, а привидений нам нечего бояться, потому что и сами мы — тени. Крепко держись за мою руку, и через десять минут будем на месте.
Но не прошли они и десяти шагов по поросшей вереском топи, как навстречу им вылетели два огненных силуэта, два разбойника с большой дороги — блуждающие огни, что кружат ночью над трясиной и губят опрометчивых запоздалых путников. Увидев женщин-призраков, они весело вспыхнули и застыли перед ними в изысканных поклонах. Фалды их длинных красных фраков развевались на ветру, а острые рыжие вихры сверкали, словно языки пламени. Огоньки вызвались проводить дам до деревни, большой полетел рядом с графиней, а маленький пристроился к девушке, то и дело пытаясь с неуклюжей нежностью похлопать ее по плечу. Обеим было не по себе в таком обществе. Наконец графиня осмелилась спросить, не будут ли они проходить мимо холма, где, как говорят, на Иванову и Вальпургиеву ночи происходит что-то странное.
— Мы как раз рядом, — отозвался ее спутник. — Разве ты не видишь огни слева за кустами?
И правда, через минуту они уже достигли проклятого холма, озаренного необычным светом. Его пологие склоны поднимались над пустошью, а на округлой вершине бурно разрослась нежная светло-зеленая трава, густо усеянная яркими пятнами полевых цветов. Холм плотно окружала живая изгородь. Тут и там из густого кустарника выглядывали одинокие деревца ольхи и рябины, макушки которых трепал ветерок.
Это чудное место посреди неприветливого болота с незапамятных времен привлекало стайки эльфов, слетавшихся сюда на ночные праздники. Сбившийся с пути гуляка, ненароком услышавший их гомон, должно быть, рассказывал потом соседям невероятные истории. Когда путешественницы вместе со сверкающими провожатыми подошли ближе, танец маленьких духов становился все более диким и необузданным. Хотя обе очень торопились в деревню, но, зачарованные невиданным спектаклем, остановились за кустом белого шиповника, глядя на хоровод. Сотня разноцветных девушек-эльфов кружила вокруг королевы, восседавшей на увитом розами троне. Из кустов звучал соловьиный дуэт, повсюду на скрипках пиликали сверчки, а в болоте жабы громко играли на контрабасах. Но, казалось, королева устала смотреть на удивительный танец и рассеянно слушала чудную музыку. Вдруг она заметила незнакомых зрительниц. Подозвав одну из фрейлин, она что-то тихо ей приказала. Та тотчас же подлетела к призракам и передала любезное приглашение присоединиться к танцу. Графиня извинилась за себя и Труду, сказав, что им нельзя посещать балы, поскольку год траура еще не окончился. Она учтиво поблагодарила за оказанную честь, но в глубине души была рада столь удачному оправданию. В это время хоровод стал совсем неистовым: маленькие танцовщицы сбросили воздушные одеяния и в бешеном упоении носились по лужайке, их восхитительные обнаженные тела блестели в лунном свете.
