Она закрывает лицо руками и тихо плачет. Тебе жаль девушку, но ты уже не можешь ее выпустить. Твой член становится все больше, все тверже. Он будто пустил корни в ее теле.
— Понятно. Больше мне сказать нечего, — говорит она. — Но учти. То, что ты делаешь, называется «изнасилование». Ты мне нравишься, но я не хочу так. Может, мы больше никогда не увидимся, как бы нам потом этого ни хотелось. Тебя это устраивает?
Ты оставляешь вопрос без ответа, отключаешь все мысли. Прижимаешь ее к себе и начинаешь движения бедрами. Сначала робко, осторожно, потом все сильнее, резче. Стараешься удержать в памяти попадающиеся на пути деревья, чтобы найти дорогу обратно, но они тут же сливаются в однородную вязкую массу. Закрыв глаза, Сакура подчиняется ритму твоих движений. Без сопротивления, не говоря ни слова. Лежит на боку, а на лице застыло напряжение. И тем не менее ты чувствуешь, что ей приятно. Ее физическое удовольствие продолжается в тебе. Ты знаешь это. Деревья жмутся друг к другу сплошной черной стеной, перекрывают тебе поле зрения. Птица больше не шлет вестей. И тут ты кончаешь.
Я кончил.
Открыл глаза. На кровати рядом никого. Глубокая ночь. Темно — хоть глаз выколи, все часы куда-то пропали. Встав с постели, я прошел на кухню и стал замывать трусы. Белый, тяжелый, густой комок — будто незаконнорожденный ребенок, произведенный на свет мраком. Я выпил подряд несколько стаканов воды, но сухость во рту осталась. Ужасно одиноко. Так, что дальше ехать некуда: темная ночь, кругом лес… Здесь не бывает ни времен года, ни света. Я вернулся к кровати, сел, сделал глубокий вдох. И темнота окутала меня.
Та самая штука внутри тебя уже дает о себе знать. Сейчас она притаилась черной тенью, давая себе передышку. От скорлупы не осталось и следа — разбита на мелкие кусочки и выброшена за ненадобностью. К твоим рукам что-то прилипло. Похоже, человеческая кровь. Ты подносишь руки к глазам, но ничего не можешь разглядеть — света не хватает. Слишком темно — и внутри, и снаружи.
Рядом с вывеской «Мемориальная библиотека Комура» висела доска с информацией.
— Выходной — понедельник; часы работы — с 11 до 17 часов; вход — бесплатный; по вторникам для желающих проводятся экскурсии, начало в 14 часов, — прочитал для Накаты Хосино. — А сегодня как раз понедельник. Не работает, — добавил он и посмотрел на часы. — Хотя какая разница? Все равно поздно уже.
— Хосино-сан?
— Чего?
— Эта библиотека совсем другая. Не похожа на ту, куда мы раньше ходили.
— Точно. Там публичная библиотека, большая, а эта частная. Совсем другое дело.
— А что такое «частная библиотека»?
— Ну, например, какой-нибудь состоятельный человек книжки собирает. Потом возьмет и устроит такое местечко, где все могут ими пользоваться. Бери и читай на здоровье. Серьезное заведение. Классное. Одни ворота чего стоят!
— А «состоятельный человек» — это кто?
— У кого денег много. Вроде богача.
— А между богачом и состоятельным человеком какая разница?
Хосино задумался.
— Разница? Даже не знаю. Мне кажется, состоятельный образованнее простого богача. Что-то в этом роде.
— Как это — «образованнее»?
— Ну, вот есть у человека деньги. Значит, он богач. Будут у нас деньги, у тебя или у меня, — и мы богачи. Но состоятельным так не станешь. Для этого время требуется.
— Это трудно.
— Конечно, трудно. Но нам с тобой это не грозит. Мы и на простых богачей не вытянем. Без шансов.
— Хосино-сан?
— Ну?
— В понедельник библиотека не работает, но если завтра мы приедем сюда к одиннадцати, будет открыто, да? — спросил Наката.
— Конечно. Завтра же вторник.
— И Наката тоже сможет войти?
