— Но зачем ему это было нужно? Жил бы себе спокойно, как все люди.
Осима повертел в руке карандаш и сказал:
— Все это так. Но во времена Бетховена важно было самовыразиться, проявить свое эго. Раньше, в эпоху абсолютизма, такое поведение осуждалось как отклонение от нормы и жестоко подавлялось. Конец этим притеснениям наступил в девятнадцатом веке с переходом реальной власти в обществе к классу буржуазии. Во многих областях жизни расцвел эгоцентризм. Свобода и демонстрация своего «я» были синонимами. Перемены напрямую коснулись искусства, особенно музыки. Те, кто следовал за Бетховеном, — Берлиоз, Вагнер, Лист, Шуман… все они люди эксцентричные, переживали много. Эксцентричность считалась тогда одним из жизненных идеалов. Все очень просто. Это время называют периодом романтиков. Хотя временами, я думаю, им приходилось несладко, — рассуждал Осима. — А вам нравится музыка Бетховена?
— Я не так много слушал, чтобы сказать, нравится или не нравится, — признался Хосино. — Да чего там! Почти ничего не слушал. У него есть такое трио — «Эрцгерцог» называется. Вот это вещь!
— Я тоже его люблю.
— Мне нравится, как играет «Трио на миллион долларов».
— А я больше люблю чехов — трио Сука. В их исполнении все так сбалансированно — будто чувствуешь аромат ветерка, гуляющего в зарослях. Но и «миллионщиков» слышал. Рубинштейн, Хейфец, Фоейрман. Тонкая, изящная манера. Бередит душу.
— Э-э… Осима-сан! — проговорил Хосино, взглянув на табличку с фамилией, стоявшую на конторке. — Вы в музыке хорошо разбираетесь?
— Не то что бы разбираюсь… Просто люблю и часто слушаю, когда один, — улыбнулся Осима.
— Я хочу спросить: есть в музыке такая сила, что человека изменить может? Как вы думаете? Ведь иногда слушаешь, а внутри все переворачивается.
— Конечно, есть, — кивнул юноша. — Вот с нами
Хосино кивнул на всякий случай, хотя всерьез еще ни разу не влюблялся.
— Выходит, это очень важная штука, да? В жизни-то?
— Получается, что так, — отозвался Осима. — Без этого скучно. Бесцветная жизнь. Берлиоз, например, говорил, что прожить и не прочитать «Гамлета» — все равно что всю жизнь в шахте просидеть.
— В шахте…
— Ну, это, конечно, крайность, свойственная девятнадцатому веку.
— Спасибо за кофе, — поблагодарил Хосино. — И за рассказ.
Осима приветливо улыбнулся.
До двух часов Хосино и Наката просидели за книгами. Старик с большим интересом рассматривал в фотоальбоме мебель, по-прежнему сопровождая процесс телодвижениями. После полудня к двум женщинам присоединились еще трое читателей. Однако желание осмотреть библиотеку изъявили только Хосино и Наката.
— Это ничего, что нас только двое? Неудобно как-то. Может, не надо на нас время тратить? — спросил парень Осиму.
— Не беспокойтесь. Директор и одному гостю с удовольствием все показывает.
В два со второго этажа спустилась миловидная женщина средних лет. Она ступала красиво, прямо держа спину. На женщине был темно-синий костюм с глубоким вырезом на груди и черные туфли на каблуках. Волосы собраны сзади в пучок, на открытой шее тонкая серебряная цепочка. Очень элегантная дама с чувством меры и хорошим вкусом.
— Здравствуйте, меня зовут Саэки. Я заведую этой библиотекой, — приветствовала их женщина и мягко улыбнулась. — Хотя нас тут всего двое работает — я и вот Осима-сан.
— Хосино, — представился парень.
— Наката. Приехал из Накано, — произнес его попутчик, сжимая в руках тирольскую шляпу.
— Издалека вы к нам пожаловали, — сказала Саэки-сан. Хосино похолодел, но слова Накаты, похоже, не произвели на нее никакого впечатления. Наката, естественно, тоже ничего не заметил.
— Да. Наката по очень большим мостам ехал.
— Замечательный у вас дом, — вставил Хосино. «Сейчас опять про мосты и — пошло-поехало».
— Вы правы. Комура построили его в начале периода Мэйдзи и сначала использовали как книгохранилище и гостевой дом. Здесь останавливались многие деятели культуры. Теперь это ценный объект культурного наследия города Такамацу.
— Де-я-те-ли куль-ту-ры? — переспросил Наката.
Саэки-сан улыбнулась:
— Ну, это люди, связанные с литературой и искусством: пишут что-нибудь, сочиняют стихи, рассказы. В прежние времена состоятельные люди помогали художникам и писателям. Тогда за счет искусства жить было трудно. Не то что сейчас. Комура как раз были таким состоятельным семейством и долгие годы покровительствовали культуре в этих местах. И чтобы сохранить историю для будущих поколений, построили эту библиотеку.
— Про состоятельных людей Наката знает, — заявил старик. — Чтобы таким стать, много времени нужно.
Саэки-сан с улыбкой кивнула головой:
— Действительно, для этого требуется время. Каким бы ни был человек богатым, время все равно не купишь. Ну что же, прошу наверх. Начнем оттуда.
