— Откуда приехали? — спросил его по-английски таксист (средних лет, с бородой от уха до уха), поймав его взгляд в зеркале заднего вида.
— Япония, — ответил Цкуру.
— Далеко… А почему вещей так мало?
— Не люблю тяжелый багаж.
Таксист хохотнул.
— Кто ж его любит. Но почему-то у всех полным-полно вещей. Такова жизнь.
Цкуру тоже рассмеялся.
— Чем занимаетесь? — поинтересовался таксист.
— Строю железнодорожные станции.
— Инженер?
— Да.
— И теперь приехали строить станции в Финляндии?
— Нет, я на отдыхе. Приехал повидаться со старым другом.
— Это хорошо, — сказал таксист. — Отдых и друзья — самое прекрасное, что есть в жизни.
Всех ли финнов так тянет на жизненные обобщения или же это привычка конкретного таксиста, Цкуру не знал. Но второй вариант ему нравился больше.
Минут через тридцать они подъехали ко входу в отель, и Цкуру вспомнил, что не проверил в путеводителе, нужно ли давать таксисту на чай, и если да, то сколько (если подумать, он вообще не проверял об этой стране ничего). Поэтому просто заплатил процентов десять сверх счетчика. Таксист с довольной улыбкой вручил ему незаполненную квитанцию, и Цкуру понял, что не ошибся. Или ошибся, но так, что таксист не обиделся.
Отель, который выбрала для него Сара, оказался старинным зданием в центре города. Коридорный, элегантный блондин, поклонился Цкуру в фойе, доехал с ним в классической клетке лифта до четвертого этажа и проводил в номер. Комната встретила его старой мебелью, огромной кроватью и выцветшими обоями с орнаментом из сосновых лап. Ретрованна на кошачьих лапах, окно открывается и закрывается по старинке вверх-вниз. Толстые шторы, полупрозрачный тюль. Запах давно забытых времен. За окном — широкая улица, по которой разъезжают зеленые трамваи. Очень спокойный номер. Ни кофеварки, ни телевизора, но они Цкуру и ни к чему.
— Благодарю. Это мне подойдет, — сказал он коридорному и протянул два евро на чай. Парень широко улыбнулся и с грацией умудренного жизнью кота покинул комнату.
Пока Цкуру принимал душ и переодевался, наступил вечер. Но за окном было по-прежнему светло как днем. На небосводе белела аккуратная половинка луны, напоминая кусок стертой пемзы, который подкинули в небо, а он почему-то завис там и не упал.
Спустившись в фойе, Цкуру подошел к рыжей консьержке и получил у нее бесплатную карту города. Затем сообщил ей адрес турфирмы Сары, и она обвела шариковой ручкой нужный дом на карте. От отеля до офиса было всего три квартала. По совету консьержки он купил проездной — единый для автобуса, метро и трамвая. Объяснив, как им пользоваться, консьержка вручила ему еще и карту маршрутов городского транспорта. На вид ей было лет сорок пять, зеленоглазая и очень приветливая. С ней, как и с любой женщиной старше его, Цкуру было очень спокойно и естественно. Видимо, страна пребывания тут ни при чем.
Отойдя в пустой угол фойе, он позвонил Черной домой. Трубку никто не взял, сработал автоответчик. Раскатистый мужской голос долго, секунд двадцать, говорил по-фински. Затем раздался короткий писк — похоже, машинка переключилась на запись. Ничего не сказав, Цкуру нажал отбой. И позвонил еще раз. Все повторилось. Говорил, скорее всего, ее муж. Смысла слов Цкуру не понимал, но сам голос звучал отчетливо и оптимистично. Голос здорового мужчины, у которого есть все, что нужно для спокойной, размеренной жизни.
Опять отключившись, Цкуру спрятал мобильник в карман и глубоко вздохнул. Недоброе предчувствие охватило его. А может, по этому адресу Черной сейчас нет? У нее муж и два малыша. Июль в разгаре. Вполне могла взять отпуск и уехать куда-нибудь на Майорку, как и предостерегала Сара.
Полседьмого. Турфирма Сары наверняка уже закрыта. Хотя чем черт не шутит… Он снова достал мобильник и набрал номер офиса. Вопреки опасениям, там еще кто-то был.
— Могу я поговорить с госпожой Ольгой? — спросил по-английски Цкуру.
— Ольга — это я, — ответили ему на английском без малейшего акцента.
Представившись, он объяснил, что этот телефон дала ему Сара.
— О да, господин Тадзаки! — сказала Ольга. — Сара нам о вас сообщала…
Он описал ей свою ситуацию. Дескать, приехал повидаться со старой знакомой, но трубку она не берет, что говорит автоответчик, ему непонятно.
— Вы сейчас в отеле, господин Тадзаки? — спросила Ольга.
— Да, — ответил он.
— Мы уже закрываемся. Через полчаса я подойду к вам. Вы могли бы дождаться меня в фойе?
Ольга оказалась женщиной лет двадцати семи в узких джинсах и футболке с длинным рукавом, невысокая, круглолицая и румяная. Казалось, она родилась на какой-нибудь преуспевающей ферме и воспитывалась среди добрых болтливых гусей. Узел золотистых волос на затылке, черная лакированная сумка через плечо. Широким шагом деревенского почтальона Ольга пронеслась к нему через все фойе. Пожав друг другу руки, они присели на огромный диван.
Сара приезжала в Хельсинки неоднократно, и всегда работала с Ольгой. Похоже, та не просто уважала Сару как напарницу, но и питала к ней чисто человеческую симпатию.
— Давно ее не видела, — сказала Ольга. — Как у нее дела?
