Он снова подумал о Саре. О ее мятно-зеленом платье, беззаботном смехе и мужчине, с которым она шагала под руку. Но все эти мысли никуда его не вели. Души людей — одинокие ночные птицы. Долго выжидают добычу, затаившись, а когда приходит время, срываются с ветки и летят прямо к цели.
Он закрыл глаза и прислушался к аккордеону. Простая мелодия едва доносилась сквозь гул голосов. Как пароходный гудок, заглушаемый ревом прибоя.
Выпив полбокала, Цкуру положил на столик пару банкнот с какой-то мелочью и поднялся. Проходя мимо аккордеониста, бросил ему в шляпу монету в один евро, как поступали все, потрепал по загривку собаку у фонаря (та, впрочем, даже не шелохнулась) и побрел обратно в отель.
По дороге Цкуру купил в киоске бутылку минералки и более подробную карту южной Финляндии.
В скверике посреди широкой улицы стояли в ряд каменные шахматные столы, за которыми сидели люди и играли принесенными с собой фигурами. Здесь были только мужчины, в основном — старики. В отличие от публики в пиццерии, все игроки молчали, как и наблюдавшие за ними болельщики. Определенно, сосредоточенность требует тишины. По улицам ходило много пешеходов с собаками. Собаки тоже молчали. Вокруг пахло то жареной рыбой, то шавермой. На часах было почти девять, но цветочник все предлагал букеты самых разных сортов и оттенков, словно забыв о том, что надвигается ночь.
В отеле Цкуру подошел к стойке дежурного и попросил разбудить его в семь утра. И, вдруг вспомнив, добавил:
— Скажите, а где-нибудь поблизости есть плавательный бассейн?
Чуть сдвинув брови, дежурный задумался, а потом очень вежливо покачал головой, словно извиняясь за какие-то недоделки в истории своего государства.
— Мне очень жаль, — сказал он, — но бассейна поблизости нет.
Вернувшись в номер, Цкуру задернул как можно плотнее шторы, чтобы снаружи не пробивалось ни лучика света. Разделся, залез в постель. Но, подобно старым назойливым воспоминаниям, свет все равно пробивался в комнату непонятно откуда. Глядя в сумеречный потолок, Цкуру думал о том, как все-таки странно, что для встречи с Черной он приехал в Хельсинки, а не в Нагою. Свет белых ночей Северной Европы вызывал в сердце странную дрожь: тело требует сна, а голова продолжает бодрствовать.
Затем он стал думать о Белой. Вот уже очень давно она не приходила к нему во сне. А когда-то — снилась, и очень часто. В большинстве этих снов они занимались любовью, и он бурно кончал в нее. А потом просыпался, шел в ванную и, стирая испачканные спермой трусы, пытался разобраться в себе. Чего же все-таки у него к Белой больше? Мук совести — или желания обладать? Безумная смесь, способная родиться только в очень мрачном, никому не известном месте, где реальность перепутана с ирреальностью. Он подумал, как было бы здорово снова увидеть сон с Белой. О чем угодно и с какими угодно переживаниями.
Наконец он уснул, но никакого сна не увидел.
В семь утра зазвонил телефон, и Цкуру открыл глаза. Спал он очень долго и крепко, и по телу растекалась уютная истома. Он принял душ, побрился, почистил зубы, а истома все не проходила. Небо затягивали плотные тучи, но дождем, похоже, не пахло. Одевшись, Цкуру спустился в буфет и съел несложный завтрак.
В десятом часу он отправился в офис к Ольге. То была крошечная контора в домике на склоне холма, и кроме самой Ольги там работал только один сотрудник — долговязый мужчина с рыбьими глазами. Когда Цкуру вошел, тот объяснялся с кем-то по телефону. На стенах вокруг висели красочные плакаты — пейзажи Финляндии. Ольга вручила ему несколько распечаток — подробную карту местности. Если двигаться от Хямеэнлинны вдоль берега озера, вскоре попадаешь в совсем небольшой городок, где и находится дача семьи Хаатайнен. На этом месте Ольга ручкой поставила крестик. Озеро было узким и длинным, как река, и тянулось куда-то далеко за пределы карты. Видимо, сотни тысяч лет назад на этом месте полз ледник.
— Думаю, вы не заблудитесь, — сказала Ольга. — Финляндия — не Токио или Нью-Йорк. Дороги почти пустые. Просто следуешь указателям и стараешься не врезаться в лосей — и всегда добираешься куда нужно.
— Большое спасибо, — сказал Цкуру.
— Машину я вам забронировала. «Фольксваген Гольф», всего две тысячи километров пробегал. Даже скидку выбила, хоть и небольшую.
— Замечательно! Я вам очень обязан.
— Желаю, чтобы все у вас сложилось удачно. Раз уж специально в такую даль ехали. — Ольга лучезарно улыбнулась. — Если возникнут сложности, звоните мне сразу.
— Так и сделаю, — обещал он.
— А насчет лосей осторожнее. Очень глупые звери. Старайтесь сильно машину не гнать.
Они пожали друг другу руки и расстались.
В фирме по аренде автомобилей ему выдали почти совсем новенький «Гольф», и сотрудница за конторкой объяснила, как доехать от центра Хельсинки до скоростного шоссе. Немного запутанно, но разобраться можно. А уж на самом шоссе не заблудишься и при желании.
