Под музыку по радио он поехал по хайвею на запад, стараясь не выжимать больше ста. Почти все машины обгоняли его, но ему было все равно. Не водил он уже давно, а тут еще и руль слева. Тем более что к Хаатайненам он хотел прибыть, когда те уже пообедают. Времени много, торопиться некуда. Передавали классику — легкий, немного манерный концерт для трубы с оркестром.
По обеим сторонам шоссе тянулся лес. Похоже, сочная, пышная зелень — национальная особенность финских трасс. В основном березы вперемежку с соснами, елями, кленами. Сосны высокие, корабельные, а березы — огромные и раскидистые, в Японии таких не встретишь. И еще какие-то лиственные. Хищные птицы с огромными крыльями плавали на ветру, высматривая на земле добычу. Иногда за окном виднелись фермы — просторные дома на пологих холмах, долгие ограды загонов для скота и скошенные травы, аккуратно уложенные какими-то механизмами в огромные круглые скирды.
В Хямеэнлинну он приехал к двенадцати дня. Оставил машину на стоянке и минут пятнадцать бродил по городку. Заглянул в кафе на центральной площади, выпил кофе, съел круассан. Рогалик оказался слишком сладким, зато кофе — крепким и вкусным. Небо над Хямеэнлинной, как и над Хельсинки, затягивали плотные тучи. Вместо солнца — лишь тусклое оранжевое пятно. От поднявшегося ветра на площади стало зябко, и Цкуру натянул тонкий свитер.
Туристов в Хямеэнлинне он почти не встретил. Только люди в повседневной одежде иногда проходили с магазинными пакетами в руках. И даже на главной улице городка витрины предлагали отнюдь не сувениры, а самые обычные вещи для местных жителей и обитателей летних дач. На другом краю площади стоял христианский собор, массивный, с большими округлыми куполами. Черные птицы стайками, точно волны прибоя, переносились с купола на купол и обратно. А белые чайки, разгуливая по каменной площади, цепкими взглядами наблюдали за окружающим миром.
Неподалеку от площади с нескольких лотков торговали овощами и фруктами. Цкуру купил пакет вишни, сел на скамейку, принялся есть. Пока он ел, две девочки лет десяти, стоя чуть поодаль, с любопытством его разглядывали. Наверное, в этом городишке нечасто появляются азиаты. Одна девчушка — высокая и миловидная, другая — загорелая и вся в веснушках. Обе с длинными косичками. Цкуру широко им улыбнулся.
Любопытные, словно чайки, обе осторожно подошли к нему.
— Китаец? — спросила высокая по-английски.
— Японец, — ответил Цкуру. — Похоже, но немножко не то.
На их мордашках проступило непонимание.
— Вот вы кто, русские? — спросил тогда Цкуру.
— Мы финки! — выпалила веснушчатая.
— Видите, и у вас то же самое, — сказал Цкуру. — Похоже, но немножко не то.
Они закивали.
— А что вы здесь делаете? — спросила веснушчатая. Так, словно тренировала английскую грамматику. Наверняка учит в школе английский, вот и решила потренироваться на иностранце.
— Приехал встретиться с другом, — ответил Цкуру.
— А вы долго летели сюда? — поинтересовалась высокая.
— Одиннадцать часов, — сказал он. — За это время два раза поел и посмотрел кино.
— Какое кино?
— «Крепкий орешек 12».
Они, похоже, остались довольны. Взялись за руки и убежали с площади, болтая юбочками, как перекати-поле на ветру. Не делая из жизни никаких вселенских выводов. Цкуру с облегчением вздохнул и доел вишню.
К даче Хаатайненов он подошел в половине второго. Найти ее оказалось не так легко, как надеялась Ольга, ибо ничего похожего на дорогу туда не вело. И если бы не сердобольный старичок, попавшийся на пути, Цкуру мог бы искать этот дом до скончания века.
Заметив, как Цкуру остановил машину и завис над картой из «Гугла», этот крохотный старичок в линялой охотничьей шапке и резиновых сапогах подъехал к нему на велосипеде. Из его ушей торчала буйная седая растительность, а глаза были налиты кровью — так, словно он на кого-то ужасно злился. Показав ему карту, Цкуру сообщил, что ищет дом господина Хаатайнена.
— Это недалеко. Давайте покажу, — предложил старик по-немецки, затем по-английски. Не дожидаясь ответа, он прислонил тяжелый черный велосипед к ближайшему дереву, забрался на пассажирское сиденье «Гольфа» и корявым, как старый сучок, пальцем ткнул куда-то вперед. Там, куда он указал, деревья расступались, открывая проселочную дорогу. А точнее — просто две колеи, между которыми зеленел высокий бурьян. Цкуру поехал по ним, вскоре показалась развилка. Впереди из земли торчал деревянный столб со стрелками вправо и влево, на которых краской вручную были написаны имена. На стрелке, смотревшей вправо, значилась фамилия
Цкуру поехал вправо, пока не вырулил на большую поляну. За березовыми стволами сверкала на солнце озерная гладь. К маленькому деревянному причалу была пришвартована пластмассовая лодочка горчичного цвета. Совсем простенькая — порыбачить на досуге. Тут же на берегу стояла маленькая хижина с четырехугольной кирпичной трубой, рядом припаркован белый минивэн «Рено» с хельсинкскими номерами.
