— Я читал про людей, — объяснил Пол. — «Психологию». — Он с трудом выговорил это слово. — Я многих слов не знаю и из-за этого учусь медленно. Но я узнаю новое. А люди боятся странных вещей. Они думают, что не нравятся мне. Только это не так. И я не так сильно от них отличаюсь. Одна женщина сказала, что я как кукушонок в гнезде. А другой мужчина сказал, что я подменыш и меня подбросили эльфы. Не человек совсем. — Он усмехнулся. — А один мальчик сказал, что я инопланетянин. Не от мира сего.
Сестра Джорджина сдвинула брови.
— Ну смотрите, в наше время люди всего боятся. Переходники открыли перед нами большие возможности. Но затем мы пережили ядерную атаку, и это повлияло на всех нас. Иногда люди хотят сделать из кого-то козла отпущения — кого-то, кого им будет удобно ненавидеть. Для этого годится любой, кто от них отличается. Поэтому люди и разбомбили Мэдисон.
Джошуа кивнул.
— Когда я был маленьким, я всегда старался скрывать свое умение переходить. И так же себя чувствовал, знал, как люди к этому отнесутся, если узнают, если решат, что я не такой, как они. Сестра Джорджина может подтвердить — она при всем этом присутствовала. И это происходило на Земле. А на Долгой, я сам видел, живет много мелких изолированных общин. И люди становятся все суевернее — больше, чем в больших городах на Базовой…
К удивлению Джошуа, ответ Пола оказался резким, почти сердитым:
— В Мягкой Посадке хотя бы были дети, как я. Умные дети. А здесь таких нет. Здесь они все тупые. Но я лучше буду бит в школе, чем стану как они.
Том взял сына за руку.
— Ладно, мы сделали то, зачем пришли, — ты поздоровался с мистером Валиенте, так что давай не будем отвлекать хороших людей от их дел…
Джошуа сказал Полу, что тот может приходить к нему каждый раз, когда сможет «вычислить», где он будет находиться. А сестра Джорджина предложила Тому любую помощь для его несчастной семьи, какая окажется по силам Приюту.
Когда отец с сыном ушли, Джошуа и сестра Джорджина обменялись взглядами.
— Эта Мягкая Посадка всегда казалась мне странной по твоим рассказам, — призналась сестра. — Что бы там ни происходило, я надеюсь, наше нынешнее поколение охотников на ведьм нескоро его найдет…
Два планера, «Один» и «Тор», стояли бок о бок на красной поверхности Марса.
Планеры представляли собой тонкие и чрезвычайно легкие конструкции. С длинными крыльями, в пятьдесят-шестьдесят футов — каждое длиннее самого фюзеляжа, и на удивление узкими и резко изогнутыми, что, как узнала Салли, было как-то связано с их способностью плавно парить в разреженном марсианском воздухе. Но стройные корпуса этих планеров были спроектированы очень разумно: когда их загрузили, Салли обнаружила, что там хватило места для запасов продовольствия и воды, оборудования для исследования поверхности, надувных куполов для временного размещения, запасных частей и инструментов для обслуживания самих планеров — и ещё для некоторых предметов, вызвавших у неё удивление, таких, как аварийные герметичные пузыри, достаточно крупные, чтобы в них поместился человек, и маленькие дроны, способные служить им, как глаза, смотрящие с высоты неба.
И ещё, ковыряясь в корпусе, Салли обнаружила в каждом из планеров по целой груде переходников, готовых к заправке марсианскими кактусами.
Уиллис гордился этими планерами и во всех подробностях расписывал, чем они так хороши.
— Принцип этих конструкций легко угадывается. Планеры станут равносильной заменой твенам, которые мы используем на Долгой Земле. Мы будем лететь по небу и в то же время переходить, в полной безопасности над всеми разладами на поверхности — льдом, наводнениями, землетрясениями, лавовыми стихиями, над чем угодно. Дирижабли в таком разреженном воздухе не подошли бы — их пришлось бы сделать слишком крупными, а у нас все равно нет столько газа. Но планеры спроектированы на основе аппаратов, которые успешно летали на высоте девятнадцати тысяч футов на Базовой — а там давление примерно такое же, как на том Марсе, и, конечно, выше, чем на этом Марсе… И планеры будут переходить точно так же, как твены — переходы должны осуществляться вручную, то есть это будет задача пилота. В сторону мы вряд ли отдалимся слишком далеко. Больше будем просто кружить. Так в случае крушения, по крайней мере, сможем пешком перейти обратно к МЭМ. Ещё одна мера предосторожности. Верно, Фрэнк?
Прежде чем они стали взлетать, Салли сказала, что у неё осталось ещё два вопроса.
— Два судна, значит?
— Ну, — отозвался Фрэнк, — в случае необходимости мы втроем можем поместиться и в одно. Два берем про запас.
Салли почти с любовью вспомнила о Лобсанге.
— Запас лишним не бывает.
— Верно, — согласился Фрэнк.
— Значит, два планера. Тогда из нас троих двое будут пилотами. — Она посмотрела на них: — Вопрос второй: кто за рулем?
Фрэнк и Уиллис подняли руки.
Салли покачала головой:
— Не буду тратить свое время на споры с такими старыми любителями покомандовать, как вы.
— Тебе тоже выпадет очередь, — сказал Уиллис. — Мы будем меняться.
