— Конечно. Буду рада покататься на переднем сиденье. Я могу хоть выбрать, с кем мне лететь? — И прежде чем они ответили, она их опередила: — Тебе выпала короткая соломинка, Фрэнк.
— Как раз то, что мне надо. Пассажир с непрошеными советами.
— Не спугни удачу, Чак Йегер…[175] И, пап, ещё вопрос: зачем все эти переходники?
— Товар для обмена, — просто ответил он, не став вдаваться в подробности.
Она сердито зыркнула на него, но ничего не сказала. Такая скрытность была для него типичной — он знал все о Долгом Марсе до того, как они здесь оказались, он работал с русскими, о которых даже не упомянул, до того, как они высадились, хранил какие-то секреты о самом Марсе («А ты спроси отца о жизни на Марсе»), а теперь ещё и эти переходники, которые они везли для какого-то случая, который он предвидел, но о котором не желал распространяться. Скрытным он был ещё во времена её юности — и, сохраняя таким образом контроль, жутко её раздражал.
Но, подписываясь на это предприятие, она знала обо всех его заскоках. Время бросить ему вызов было ещё впереди, но не сейчас. Не сейчас.
Фрэнк пытался сосредоточиться на полёте.
— Будем все делать поэтапно, — серьезно проговорил он. — Сначала наденем скафандры, на случай, если кабина негерметична, потом сделаем первый переход с поверхности. Тогда, если все пройдёт хорошо, запустимся и дальше будем переходить уже в воздухе.
Уиллис нахмурился:
— Ладно, Фрэнк, раз уж ты настаиваешь. Безопасность превыше всего!
— Только так мы останемся в живых. Так что давайте уже за дело.
В последнюю их ночь русские настояли, чтобы они все втроем приехали в Марсоград, где напоили их кофе и водкой, накормили черным хлебом с каким-то водорослевым паштетом и заставили посмотреть фильм «Белое солнце пустыни» — Виктор объяснил, что это старая традция среди космонавтов. Этот фильм смотрел Юрий Гагарин перед своим историческим первым полётом в космос.[176] А все русские помнят Гагарина.
Фрэнк во время фильма уснул. Салли просто его высидела, стараясь избегать разговоров с отцом.
Ранним утром русские на своем марсоходе отвезли их обратно к планерам. Они прибыли незадолго до рассвета. МЭМ стоял в темноте безмолвной громадиной, отправляя Фрэнку на планшет успокаивающие сообщения о состоянии. Аппарат ждал, когда ему настанет время вернуть их всех домой.
Они выкарабкались из марсохода, и русские уехали восвояси.
В хорошо теперь знакомых герметичных костюмах они втроем подошли к своим судам и взошли на борт. Вскоре Салли уже сидела на тесном ковшеобразном сиденье и смотрела в заднюю часть шлема Фрэнка Вуда — тот занимал сиденье пилота впереди неё.
Даже перед этим испытанием Фрэнк настоял на том, чтобы провести ещё несколько «проверок целостности», прежде чем переходить к следующему этапу.
Но затем он крикнул:
— Так, давай начнем. Сперва наземное испытание. «Тор», это «Один». Слышишь меня, Уиллис?
— Громко и четко.
— Салли, я беру Переходник, сейчас совершу переход. То есть перенесу судно вместе с тобой, поняла?
— Так точно, капитан Лайтер,[177] — отрапортовала Салли.
— Ну да, ну да. Только будь серьезнее — тогда, может, проживешь чуть дольше. Уиллис, начинаю обратный отсчет. Три…
Прежде чем он дошел до «двух», судно Уиллиса исчезло.
Фрэнк вздохнул:
— Я так и знал. Ну ладно, вперёд…
Переходить на Марсе, как обнаружила Салли, по ощущениям было все равно что переходить на Земле. Только пейзаж перед планером менялся существенно — гораздо заметнее, чем при большинстве одиночных переходов на Долгой Земле, если не считать попадания в Джокеры.
Основные формы рельефа, окружавшие оба планера, все ещё стоящие рядком на поверхности, оставались прежними — все те же выветренные останки долины Мангала с возвышением на северо-востоке, где начинался долгий подъем на гору Арсия. Но кроме того — лишь пыльная равнина, присыпанная кусками пород, под желтовато-коричневым небом. Жизни здесь не было.
МЭМ и следы шин, оставленные российским марсоходом, конечно, исчезли.
Фрэнк театрально постучал по одному из экранов, находившихся перед ним.
— Воздуха нет. Давление упало до одного процента от земного, и — да, в основе углекислый газ. В точности как наш Марс.
Они осторожно выбрались наружу. В разреженном воздухе костюм Салли слегка надулся, и двигаться в нем стало сложнее. Фрэнк и Салли осмотрели костюмы друг друга, затем кабину планера. Они были так осторожны по настоянию Фрэнка: при пробое, наверное, можно было выжить на Марсе Дыры, но здесь едва ли. Среднестатистический Марс был смертоносен. Без защиты Салли погибла бы от нехватки воздуха, холода, ультрафиолетового излучения. Даже космические лучи, пробивающиеся сквозь тонкую атмосферу, давали дозу радиации, равную той, что можно было получить, простояв с полгода в пяти милях от ядерного взрыва.
Фрэнк посмотрел на восток, на восходящее солнце, поднеся руку к забралу, чтобы защитить глаза от яркого света, и заметил утреннюю звезду. Земля, поняла Салли, — та самая, которой не хватало в небе над Марсом Дыры. Фрэнк открыл дверцу в корпусе и достал оттуда небольшой оптический телескоп и складную радиоантенну.
