— Кажется, я начинаю понимать язык тела, на котором говорят эти ребята. Они вроде бы обеспокоены. Помните, я думал, каким должен быть хищник, заставивший двухсотпятидесятифутового зверя вырастить броню? Так вот, тот гром, что вы недавно слышали — и я тоже его слышал, — это на самом деле не гром…
Запад-170 000 000 и дальше. Был май, и экспедиция длилась уже четвертый месяц.
Вокруг твердых, незыблемых форм «Армстронга» и «Сернана» мерцало странное окружение — миры, собранные в гигантские связки. Миры, где высохли океаны и остались лишь соленые озера среди скал. Миры, где материки так и не образовались и единственной сушей были рассеянные вулканические острова, выступающие из бурных морей. Миры, где преобладали самые разные формы жизни.
Джерри Хемингуэй и By Юэ-Сай придумали вероятностную теорию о распространенности сложной жизни на Долгой Земле, основанную на статистических данных, которые они собирали. Почти на всех Землях существовала та или иная жизнь. Но лишь на половине всех Земель имелась атмосфера со значительным содержанием кислорода, выделяемого фотосинтезом, и лишь на одной из десяти была многоклеточная жизнь, растения и животные. По-видимому, последовательная география, которую они разрабатывали, представляла нечто похожее на историю жизни на Земле, распределенную по времени и спроецированную на многомерные пространства Долгой Земли. На Земле потребовались миллиарды лет эволюции, чтобы возник фотосинтез, а многоклеточная жизнь пришла сравнительно поздно. Чем форма жизни сложнее, тем труднее ей развиться. Мэгги не делала вид, будто до конца понимает эту теорию, и вообще считала, что делать какие-либо выводы ещё слишком рано.
В районе Земли-175 000 000 они снова обнаружили отклонение от миров фиолетовой мути с их простейшей жизнью. На этом островке миров существовала сложная жизнь, но не сложной она была не на уровне клеток и не на уровне их групп, а в более глобальном масштабе. Там было целое озеро, даже море, кишащее микробной жизнью, но все в ней объединялось в иерархические сообщества, которые складывались в единую, составную, многообразную форму жизни. Пятнадцать лет назад экспедиция Валиенте уже открыла одну подобную сущность, как сейчас кажется, пугающе близко к Базовой — зверя, которого Джошуа Валиенте назвал Первым Лицом Единственным Числом, из тех, кого с тех пор прозвали «транспортерами». Может быть, эта цепочка миров служила первоначальной родиной таких существ.
Наученные опытом Валиенте экипажи обоих судов знали, что здесь стоило проявлять осторожность.
И тем не менее корабли стремительно погрузились в неизвестность. Мэгги завораживали меняющиеся панорамы суши, моря и неба, которые мелькали перед ней в окнах наблюдательной галереи, и увлекали более близкие виды миров, где они останавливались, чтобы тщательнее их изучить и взять пробы. Но пока они летели дальше и дни тянулись один за другим, что-то в ней стало питать отвращение ко всему этому странному окружению. Ей хотелось найти конечную цель.
На Западе-182498761 Мэгги наблюдала, как группа в скафандрах исследовала очередную дальнюю копию Северной Америки, насыщенную удивительно сложными и совершенно незнакомыми формами жизни.
Джерри Хемингуэй устроил так, чтобы один из образцов доставили ему на «Армстронг». Его установили в лаборатории глубоко в недрах гондолы, где светили лампы, имитирующие дневной свет, под пластиковым куполом, в котором можно было воссоздать местную атмосферу с обильным содержанием метана и лишенную кислорода. Приготовив все это, Хемингуэй пригласил Юэ-Сай, Мака и Мэгги осмотреть его новейшую экспозицию.
Они собрались вокруг и внимательно посмотрели вниз. В лотке с местной почвой под воздушным куполом стояло нечто похожее на небольшое дерево с толстым стволом и фиолетовой листвой. Ствол оплетала желтоватая нить, а среди обилия фиолетового проглядывали желто-белые цветы.
— Похоже на бонсай, — заметил Мак.
Юэ-Сай рассмеялась.
— Да, выращенный кем-то, кто переел галлюциногенных грибов. Вот такой кусочек Японии!
— Просто скажите мне, что видите, — попросил Хемингуэй относительно спокойно.
— Дерево, — быстро ответила Мэгги.
— Именно. Хоть и не имеющее никакого отношения к деревьям Базовой — ни из тех, что росли раньше, ни из тех, что сейчас.
— Но, как и любое другое дерево, оно стремится к свету, — заметил Мак. — Значит, оно фотосинтезирующее. Полагаю, это понятно и по фиолетовым листьям и мелким цветочкам.
— Да, — подтвердил Хемингуэй. — Следовательно, в этом мире существуют хорошо выраженные многоклеточные формы жизни, и некоторые из них — фотосинтезирующие. Но присмотритесь к этому экземпляру внимательнее. Они оба фотосинтезируют.
Мэгги почесала затылок.
— Они? Оба?
— Обе формы жизни, которые вы сейчас видите.
Юэ-Сай прильнула к куполу.
— Вообще это выглядит как дерево, атакованное каким-то фикусом.
