Это была просьба — не приказ. Но на Юэ-Сай она все же произвела странное впечатление. Она замерла на месте, будто не желая его ослушаться. Но затем покачала головой и, отвернувшись, вышла из вигвама.
— Так вы говорите, выживших не было, — нажимал Мак. — Среди экипажа, я имею в виду. Только вы пятеро.
Дэвид развел руками:
— Что я могу тут сказать? Они оберегали нас — держали в каюте в средней зоне, далеко от стен гондолы, — а сами пытались спасти корабль. Мы выбрались позже, после крушения. Если хотите, я могу показать вам эту каюту.
— Не сомневаюсь.
Дэвид описал, как в первые после крушения дни и недели они доставали тела, складывали их в мешки и уносили на место захоронения неподалеку.
— Нам было необходимо оставаться здесь, рядом с кораблем. Чтобы выжить, нужны были его материалы, и ещё мы знали, что если корабль попытаются спасти, то полетят к нему самому. А тела мы достойно захоронили.
Мак расспрашивал его, где они это сделали. Дэвид отвечал расплывчато, делая вид, что ему мучительно вспоминать о том тяжелом времени.
— Все эти ваши вопросы, доктор Маккензи… послушайте, экипаж «Армстронга» спас нас. Эти люди отдали за нас свои жизни. Это самая благородная жертва, какую только можно вообразить. В самом деле, разве тут можно что-то ещё добавить?
Даже Мэгги понимала, что нет.
— Давайте сделаем перерыв.
И тихо приказала Натану держать Дэвида и остальных чем-то занятыми — насколько это было возможно.
— Остальным — распределиться по поселку. Их всего пятеро, за всеми они не присмотрят.
Затем Мэгги повернулась к Маку — тот по-прежнему сидел с каменным лицом.
— Я не знаю, что тут может быть не так. Но…
— Эти ребята просто слишком милые, да?
— Вроде того. Я хотела бы осмотреться здесь сама…
Как обнаружила Мэгги, реакция экипажа на этих выходцев из Мягкой Посадки оказалась глубокой — разной, но глубокой.
— Кажется, они все его либо любят, либо ненавидят, — проворчал Мак. — Но в основном любят, — признал он.
И если говорить таким языком, то Джерри Хемингуэй их любил.
— Тебе стоит взглянуть на то, что они сделали с местной экосистемой, капитан. Видите эти экспериментальные поля? Поймите, в этом мире у нас смешанные источники жизни — тот тип, что на Базовой… наш, с ДНК, смешан как минимум с одним другим. То есть они ставят эксперименты, окультуривают и даже немного играются с генами, используя оборудование из лаборатории «Армстронга». Они выращивают что-то полезное — для еды, тканей, лекарств, запасов ДНК. И используют сосуществующие формы жизни, чтобы поддерживать эти растения — как, например, азотфиксаторы применяют для борьбы с вредителями, — и используют их естественным образом, чтобы те восстанавливались сами собой.
— А зачем все эти провода, батареи и сосуды?
— Для производства энергии. Они получают из фотосинтезирующих растений энергию, которую сохраняют в батареях или чтобы расщеплять воду и добывать водород. Это поразительный прогресс, хотя судить наверняка сложно — мы не можем сказать, что они придумали все сами, хотя что они это где-то подсмотрели — не кажется. А когда они пытаются объяснить… Рейчел проговорила со мной пятнадцать минут, старалась, но… — Он покачал головой. — Я и в школе не слишком успевал, знаете ли, капитан. Наверстал потом. Общаясь с ней, с этой девочкой из захолустья, где даже школ нормальных нет, — девочкой, которая, должно быть, училась всему сама… капитан, от неё у меня мурашки забегали по коже. Я почувствовал себя так, будто снова вернулся в начальную школу, а она как бы раздражалась, когда я за ней не поспевал, как будто не привыкла, что её просят что-либо уточнить.
Мак усмехнулся:
— Что ж, теперь ты понимаешь, как мы себя чувствуем, Джерри.
— Заткнись, Мак, — сказала Мэгги. — Значит, они… ну, в общем, умнее нас. Более изобретательны, быстрее учатся.
— Я бы сказал, в значительной степени, — серьезно проговорил Хемингуэй.
— С этим я могу согласиться, — сказал Мак. — И умнее не только в теории. В общении тоже. Это видно по тому, как они всех зачаровали. Какие-то неуловимые знаки, подтексты, язык тела. И все это происходит прямо за самой гранью сознания.
— Но тебя-то они не одурачили, а, Мак?
— Возможно, я лучше распознаю все такое, чем большинство. Я немного занимался психологией, до того как меня отправили скитаться. И я как-то делал курсовую о Гитлере. О том, как он добился, чтобы столько людей исполняли его желания. Это можно довольно подробно проанализировать.
— Но ты же не станешь всерьез сравнивать Дэвида с Гитлером, — усмехнулся Хемингуэй.
— В потенциале эти ребята даже хуже. У Гитлера была харизма, но он не был настолько умным — иначе не проиграл бы свою войну. А эти умнее нас; Мэгги, я бы дал им пройти тест на коэффициент интеллекта — уверен, результат зашкалило бы. Они определенно умнее. А умные люди могут восхищать, очаровывать — как фокусник, дурачащий пятилетнего ребенка.
