— На сколько? — Салли не поверила услышанному.
— Достаточно глубоко, чтобы содержать приличное количество воздуха.
Фрэнк вклинился в разговор, как опытный астронавт:
— Достаточно, чтобы мы подождали до утра, прежде чем туда соваться.
Уиллис засомневался. Салли понимала, что инстинктивно ему хочется спустить туда веревку и окунуться в темноту с фонариком — будь сейчас марсианская ночь или нет. Но наконец ответил:
— Согласен.
— Вы энергичные ребята, но надо быть уверенными, что вы не столкнетесь с кабелем во время приземления. Полагаю, что если эта штука продержалась так долго, как вы считаете, Уиллис, то нашим планерам лучше с ней не сталкиваться…
Когда они приземлились, Салли показалось, что она увидела огонек посреди равнины, далеко вдали от основания «бобового стебля». Одинокий проблеск света в темноте, который исчез, когда она снова посмотрела в ту сторону. Если он вообще существовал на самом деле.
Утром они решили спуститься в яму втроем, оставив планеры на земле. В основном это был план Уиллиса и Фрэнка. План, который подразумевал, что планеры останутся без присмотра…
Салли мало участвовала в обсуждении. Однако план вызвал у неё сомнения. Это был типичный Марс — мертвый, за исключением того, что могло поджидать их в яме. Какой-либо реальной опасности здесь не было. Даже пыльная буря, порожденная разреженной атмосферой Марса, оставляла после себя лишь слабые следы. Единственной реальной опасностью мог стать случайный удар метеорита, но предотвратить его не смог бы ни один часовой. Оставлять охранника, разделив таким образом их маленькую команду, было бы глупостью.
Ведь так?
Салли по своей природе была осторожна: такой её давно уже сделала одинокая жизнь в мирах Долгой Земли. Но её осторожность была не такой, как у Фрэнка. Тот мыслил категориями физических эффектов и технических неполадок: метеоритный удар, солнечная вспышка, не выдерживающий давления корпус корабля. В то время как Салли научилась мыслить категориями угрожающих её жизни существ — существ, желающих убить её тем или иным способом. Может быть, она зря переносит свое слишком осторожное отношение к чересчур «живой» Земле на слишком «мертвый» Марс. Может, это просто из-за её растерянности от всего происходящего.
Ведь может быть?
Она согласилась с их планом. Но маленький тревожный звоночек в её голове продолжал звучать тихо и настойчиво.
И ещё она вспомнила тот огонек, который, как ей показалось, она увидела мерцающим в марсианской ночи.
Итак, они втроем подошли к яме. При ярком дневном свете нить кабеля оказалась ещё более яркой, чем в сумерках, сияющей, словно голубая скорлупа — такого цвета, который никогда не встречался Салли ни в одном из миллионов ранее посещенных Марсов.
Когда они подошли, Уиллис достал маленький сенсорный датчик, чтобы изучить их цель.
— Кабель шириной около полудюйма, — произнес он. — В толщину пальца. Знаете, я готов держать пари, что он с легкостью мог быть значительно тоньше.
— Возможно, это сделано для безопасности, — предположил Фрэнк. — Может быть, предполагаемая нами толщина — это только видимость, легкое защитное покрытие. Вы же не захотите срезать крыло вашего летательного аппарата…
— Или часть тела…
— Суперусиленной нитью, которая настолько тонкая, что её невозможно увидеть.
Пока они беседовали, Салли изучала землю, край приближающейся к ним ямы.
— Нет никакого уклона, — произнесла она наконец.
— Чего? — удивился Фрэнк.
— Никаких осколков от удара, как у любого другого кратера на Марсе или на Луне.
— Хм, — произнес Фрэнк. — Но все же это стена кратера, хотя и необычная…
Подъем пошел в гору, когда они приблизились к плотно покрытому пылью краю ямы. Взобравшись на него, Салли выяснила, что он представляет собой круглый барьер около пятидесяти футов в высоту, проходящий прямо по краю отверстия в земле. Стоя на его вершине, они сами могли теперь убедиться, что оно было огромным, около полумили диаметром, и окруженным гладкой стеной. С верхней точки этого достаточно широкого гребня, чтобы Салли могла не бояться с него упасть, стена гладко уходила вниз, погружаясь дальше в землю. Отсюда ей были видны лишь верхние секции внутренней стены ямы, которые выглядели как уплотненная марсианская порода.
Уиллис осторожно встал на колени, привязал тонкую веревку к ручному сенсорному датчику и опустил его в яму, неуклюже травя шнур руками в перчатках.
— Да, точно, тут глубина двадцать миль, радар подтверждает. И почти такого же радиуса на всем своем протяжении до самого дна. Это цилиндр.
— Ни один метеор не смог бы проделать такую глубокую и правильную дыру, это точно, — сказал Фрэнк. — После удара большого куска метеорита не остается такой глубокой дыры, он просто испаряет больше породы, после чего остается широкий, но неглубокий кратер.
— Хм, — ответил Уиллис. — Мне кажется, я могу предположить, как это могло произойти. Серия небольших камней, бьющих в цель один за другим. Таким образом они углубляли дыру до того, как в неё обвалится порода.
На лице Фрэнка отразилось сомнение.
