— Может, и так. Но если она искусственная, то я бы подумал о более простых способах. Вроде огромной тепловой пушки. Вроде тех, что использовали для войны в мире… который это был, напомните?
— Миллионный примерно, — ответил Уиллис. — Марсианский Аресибо.
— Но он очень далеко отсюда, если двигаться последовательно, — вмешалась Салли. — Мы не видели на Марсе доказательств поэтапной передачи технологий или жизненных форм.
— Правда. Но сходство определенных видов технологий — это вполне реально, — ответил Уиллис. — У нас тоже есть оружие, использующее направленный поток энергии, а мы ведь не с Марса.
— У нас нет ничего, кроме догадок, — покачала головой Салли. — Хотя зачем вообще кому-то строить это?
Уиллис наблюдал за результатами, поступающими с его сенсорного датчика.
— Я могу только догадываться. Эта яма глубокая. Атмосфера — всего миль пять высотой. На глубине в двадцать миль стоит ожидать, что давление воздуха будет в пятьдесят раз больше, чем на поверхности. Здесь, наверху, у нас типичная марсианская атмосфера, концентрация углекислого газа — около процента от земного давления на уровне моря. А на дне этой ямы оно в пятьдесят раз больше, и мои приборы это подтверждают.
Фрэнк удивленно присвистнул:
— Это даже лучше, чем на Марсе Дыры.
— Правильно. Который такой же гостеприимный, как и любой другой из миллиона последовательных копий. Вот почему они построили эту яму, Салли. Как убежище.
— От чего?
— От истощения воздуха. Может быть, здесь было что-то вроде вулканического лета — теплого и продолжительного…
— Достаточно продолжительного, чтобы какое-то племя марсиан доросло до космической программы…
— Правильно. Но, как и любое лето, рано или поздно оно должно было закончиться. Тепло иссякло, на полюсах пошел снег, океаны замерзли и измельчали. Обычная история.
Салли показалось, что теперь она понимает.
— Так, значит, эта яма — убежище.
— Да. Проще и быть не может. Эта яма будет сохранять свой воздух и воду, даже если вся цивилизация рухнет.
— А лифт? — вмешался Фрэнк.
— Возможно, они передвинули сюда корневую станцию ещё до наступления конца, с горы Павлина или откуда-то ещё. Выглядит романтично, но все это было задумано заранее. Они жили глубоко на дне, чтобы быть уверенными в сохранности своего воздуха и воды, но при этом протянули свою лестницу до других планет.
Салли заглянула в яму.
— Так что там теперь?
— Жизнь, — ответил Уиллис. — Это я могу точно сказать. Там есть кислород, метан, атмосфера с нестабильным химическим составом. И что-то ещё для обеспечения реакции фотосинтеза, чтобы накачивать воздух кислородом. — Он огляделся вокруг, вслед за утренним солнечным светом, лишь вскользь касающимся поверхности верхних стен ямы. — Хотя нет, не фотосинтез. По крайней мере, не в первую очередь — там, в глубине, слишком мало света. Может быть, это как у глубоководных организмов на Земле, которые никогда не видят света и живут за счет просачивающихся со дна минералов и энергии. Может иметь значение то, что мы находимся недалеко от вулканов Фарсиды: большие магматические карманы под этими крошками должны давать тепла с избытком.
— То есть это последнее убежище их цивилизации, — уточнила Салли. — Тогда скажи мне, где же городские огни, автомобильные выхлопы и всякая радиоболтовня?
— Боюсь, что ничего этого там нет. Только фонит что-то металлическое.
— Металлическое? — Фрэнк выглядел пораженным.
— Да, неправильной формы. На самом дне ямы.
— Это все заставляет меня вспомнить Прямоугольники, — произнесла Салли задумчиво.
Уиллис не проявил никакого интереса, но Фрэнк перевел на неё взгляд:
— Что?
— Один из миров Долгой Земли, который я открыла вместе с Джошуа и Лобсангом. Мы назвали его Прямоугольниками из-за остатков развалин фундамента, которые мы там обнаружили в земле. Ещё одно место с реликвиями давно исчезнувшей цивилизации.
— Правильно. И тайник с высокотехнологичным оружием.
— Как ты узнал об этом? — удивилась Салли. — А, ну да, Янсон рассказала.
— Мы много разговаривали. Особенно в последние дни перед её смертью, после Йеллоустоуна. Она много рассказала о своей жизни. И о времени, которое провела с тобой…
— Нам нужно спускаться вниз, — прервал их разговор Уиллис. — Туда, в дыру.
— Этого я и боялась, — вздохнула Салли.
— Полагаю, исключительно в благородных исследовательских целях? — уточнил Фрэнк.
— Нет. Чтобы я мог подобраться поближе и поколдовать с этим кабелем. И взглянуть на корневую станцию.
— Ладно, — с сомнением произнесла Салли. — Предположим, чисто гипотетически, что мы с тобой согласны. Но как? У нас нет двадцатимильного каната. Правда, Фрэнк?
— Да. В любом случае нам понадобилось бы в два раза больше — для надежности, чтобы избежать разрывов.
— И лебедок с реактивными ранцами у нас тоже нет…
— Мы полетим вниз, — ответил Уиллис. — Возьмем один из планеров и полетим. — Он взглянул на них. — Вы собираетесь сказать «нет», я правильно понимаю? Взгляните. Вы же видите, какая эта дыра широкая. Полмили в ширину — вдоволь места, чтобы спуститься вниз по спирали и подняться обратно.
