Салли ощутила странное чувство клаустрофобии. Но она понимала, что оно проистекает из её инстинктов прирожденного Путника. Салли выросла с въевшейся до мозга костей уверенностью, что в крайнем случае, в какие бы неприятности она ни вляпалась, у неё всегда есть возможность просто перейти оттуда, даже без Переходника. То же самое было справедливо и для Долгого Марса, хотя в большинстве случаев это означало, что она попросту меняла один смертоносный ландшафт на другой. Однако из ямы невозможно никуда перейти, потому что в другом мире на этом самом месте могут быть земля и скальные породы. Яма, подвал, погреб и даже шахта были простейшим способом защиты от умеющих переходить агрессоров, как выяснилось вскоре после Дня перехода. В том числе местными копами, вроде Моники Янсон.
На Долгом Марсе это означало то же самое, что и на Долгой Земле.
Что она попалась в клетку размером с целый мир.
Пока они продолжали спускаться на двадцать миль вниз.
Во тьму.
Навстречу неизвестности.
Она испытала чувство облегчения, когда Уиллис включил огни, освещающие пространство спереди, сзади и по бокам планера, показывая с одной стороны стену, а с другой — кабель. До дна оставалось ещё слишком далеко, чтобы его увидеть. Стена ямы была слоистой, вначале с покрытой пылью поверхностью, затем пошли гравий, щебень и лед — и наконец, корневая порода с глубокими трещинами, рассказывающими о давнишних сильных ударах, сформировавших этот мир. Она задумалась, не укреплялись ли эти стены дополнительно, чтобы предохранить шахту от обрушения. Возможно, определенную помощь здесь оказывали низкая гравитация Марса и более холодная температура внутри.
— Это проще простого, — произнес Уиллис, пилотируя планер. — Просто держи его покрепче да подстраивайся под сгущающийся воздух. Худшее, что может произойти, — это если я усну за рулем.
— Даже не шути об этом, папа!
— Ты лучше наблюдай за стенами и дном. Я включил камеры и прочие сенсоры, но мало ли что…
— Я что-то вижу.
Стена в свете прожекторов планера больше не выглядела безликой. Поверхность камня, такая же грубая, как и раньше, была изрезана зигзагообразной спиралью.
— Лестница, — прошептала она. — Я вижу лестницу. Большая, фута четыре или шесть шириной, точнее трудно сказать на таком расстоянии. Но это лестница, точно.
— Ха! А мы не опустились ещё даже на милю. Я должен был это предвидеть. Цивилизация, настолько осторожная, чтобы построить подобную дыру в земле, предчувствуя свою гибель, всегда внедряет что-то попроще и понадежнее вроде лестницы.
— А почему они не довели её до самой поверхности?
— Может, часть её просто развалилась. У меня такое чувство, Салли, что эта яма была построена очень давно.
После этого они какое-то время спускались в тишине. Круг марсианского неба над ними постепенно сужался, превратившись в небольшой медный диск размером с монету. Сверху корабль, наверное, был похож на светлячка, кругами спускающегося в дуло пушки. Но дно ямы по-прежнему оставалось невидимым.
На глубине около двадцати миль Салли показалось, что она видит на стене ещё какие-то детали, и она заставила отца подлететь поближе.
— Растительность, — проговорила она, внимательно вглядываясь в пролетающие мимо стены. — Приземистые деревья. Вроде кактусов. Пап, это похоже на то, что мы видела на Марсе Дыры.
Он проверил атмосферное давление.
— Да, у нас тут уже примерно одна десятая бара. Думаю, это предельно допустимый уровень для этой растительности. И сюда, должно быть, попадает достаточно света, чтобы поддерживать в них реакцию фотосинтеза. Это замечательно, правда, Салли? Мы сейчас наблюдаем биосферный набор, который использует свой шанс всякий раз, стоит только внешней среде ослабить хватку, пускай хоть чуть-чуть. Я чувствую, как воздух сгущается, начинает трясти…
Так и было. Салли догадалась, что массы воздуха, замкнутые в яме, были турбулентными и то поднимались под воздействием идущего снизу тепла, то опускались, когда становилось холоднее. Она пыталась рассмотреть больше признаков жизни на стенах, но в основном следила за все более неровным полётом планера.
— Так-так, — произнес Уиллис наконец-то. — Осталось меньше мили. Там внизу темным-темно. Но радар указывает на землю. Я постараюсь совершить посадку на самый ровный участок, какой только найду, — не очень далеко от той аномальной кучи металла, которую я засек с поверхности.
Салли промолчала, чтобы не отвлекать его. Она проверила застежки своего защитного костюма и контрольные датчики костюма Уиллиса.
Лишь в последние секунды перед посадкой она рассмотрела в деталях дно ямы, которое выглядело кишащим жизнью — быстро промелькнувшее множество форм, разных цветов и оттенков, ярко блестящих в свете прожекторов. Это было похоже на морское дно, будто взгляд в аквариум с рыбками.
— Приехали…
Посадка получилась жесткой. Сквозь оболочку корабля Салли слышала царапающие звуки, треск и хлюпанье, пока они наконец не остановились. Уиллис оглянулся на неё и хмыкнул:
— Я же говорил, что это проще простого. Пошли посмотрим, что там.
