В последние моменты своего существования астероид сделал крюк над Северной Америкой. Он пробил земную атмосферу за доли секунды, взрывая воздух и оставляя позади себя туннель из вакуума.
Затем глыба изо льда и пыли размером с маленький дом ударила в землю.
Сам астероид был полностью уничтожен. Территорию вокруг зоны удара смело ударом расплавленного камня и перегретого пара, воздушными ударными волнами и летающими обломками, а затем окончательно уничтожило чередой сотрясений, прошедших через само основание коренной породы.
Это был всего лишь удар небольшого астероида, какими обычно и бывают такие удары. Неглубокий кратер должен был вскоре остыть; вокруг не осталось никакой радиации. Никто не пострадал и никогда не пострадает из-за этого.
Но Мягкая Посадка перестала существовать.
Согласно «Бардо Тодол», в состоянии сидпа бардо духовное тело может объять целый континент в одно мгновение. Оно может оказаться в любом желаемом месте за время, достаточное, чтобы протянуть вперёд руку.
И все же Лобсанг задавался вопросом: может ли духовное тело объять человеческое сердце?
Чудесными тогда были все дни, ведь их всего-то прошло чуть больше семи, и сотворить дождь ещё не успели. Однако на востоке от Эдема собирались тучи, что означало: первая гроза уже на подходе, и будет она нешуточной.
Укрываясь от первых капель дождя, ангел Восточных врат сложил крылья над головой.
— Прости, — вежливо промолвил он. — Что-что ты сказал?
— Шутка, говорю, не очень-то удалась, — ответил змий.
— А. Ну да, — кивнул ангел, которого звали Азирафаэль.[199]
— Как по мне, так Он малость переборщил, — продолжал змий. — Это ведь их первый привод, а раньше они — ничего такого… И вообще — что плохого в том, чтобы познать различие между добром и злом?
— Наверное, что-то да есть, — возразил Азирафаэль слегка озабоченно. Он сам недопонимал, что такого страшного случилось, и от этого ему было немного не по себе. — Иначе ты бы в этом не участвовал.
— Мне просто сказали: «Ползи туда и устрой скандальчик», — сообщил змий, которого звали Кровлей, хотя он уже подумывал сменить имя. Хотелось чего-нибудь этакого, посолиднее.
— Да, но ты же демон. Ты, кажется, вообще на хорошие дела не способен, — пожал плечами Азирафаэль. — Так тебе положено, гм, по природе. Ничего личного, пойми меня правильно.
— Однако признай, слишком уж все это смахивает на какую-то клоунаду, — ответил Кровлей. — Ну представь, прямо посреди сцены торчит Древо, а на нем табличка с аршинными буквами: «НЕ ТРОГАТЬ». Очень тонкий подход. Спрашивается, почему бы не посадить его в каком-нибудь укромном местечке, на вершине горы или ещё где? Остается только гадать, что Он замыслил на самом деле.
— Право, лучше всего вообще не гадать, — заметил Азирафаэль. — Я всегда говорил: никто не постигнет непостижимое. В мире есть «Правильно» и «Неправильно». Если ты поступаешь Неправильно, когда тебе велели поступить Правильно, то заслуживаешь наказания. М-да…
В воздухе повисла неловкая пауза. Ангел и змий в молчании смотрели, как капли дождя лупят по лепесткам первых цветов.
— Слушай, а где это твой пламенный меч? — наконец поинтересовался Кровлей.
— Э-э… — сказал ангел. Виноватая тень пробежала по его лицу, а затем вернулась, чтобы обосноваться там как следует.
— Я точно помню, у тебя был меч, — настаивал Кровлей. — Нехило так пламенел.
— Э-э, ну…
— И выглядел весьма впечатляюще.
— Да, но…
— Ты что, его потерял?
— Да нет! Не то чтобы потерял, скорее…
— Что?
На Азирафаэля невыносимо было смотреть.
— Ну, если уж тебе непременно нужно знать… Я его подарил! Вот! — сообщил он не без запальчивости.
Кровлей изумленно уставился на него.
— Ну, в общем, так получилось, — продолжал ангел, смущенно потирая руки. — Они совсем замерзли, бедняжки, и она уже ждала ребенка, и ещё эти, дикие звери, да и гроза уже надвигалась, и я подумал, да ладно, чего там, и говорю: слушайте, назад вам дороги нет, а то начнется скандал до небес, но вот вам меч на всякий случай, нате, не нужно благодарностей, просто сделайте всем одолжение: двигайте отсюда, и скатертью дорога. — Он неуверенно улыбнулся. — Я хорошо поступил, как по-твоему?
— Не думаю, что ты вообще способен на плохие дела, — ехидно ответил Кровлей.
Азирафаэль насмешки не заметил.
