— Дамы, сдается мне, нас преследует какой-то джентльмен — и явно с дурными намерениями. Может, он злоумышляет против Симплисити, а может, и против меня. Ради всего святого и ради вашей службы, умоляю вас, теперь, не говоря ни слова, сверните на следующем углу и подождите там, пока я с этим хмырем разберусь.
К его изумлению, миссис Шарплис зашептала в ответ:
— Я вас недооценила, молодой человек. А если ублюдок полезет в драку, будьте так добры, пните его как следует по неназываемым. Чтоб запомнил! — И лицо её вновь обрело привычное выражение неприязни ко всем без исключения.
Симплисити фыркнула и промолвила:
— Финт, если получится, утопите его в сточной канаве.
Юноша перехватил изумленный взгляд миссис Шарплис, а Симплисити решительно выпрямилась, словно изготовившись к драке.
Финт был изрядно озадачен, но покамест слегка подуспокоился; он держал ухо востро, а женщины шли себе вперёд как ни в чем не бывало, даже с шага не сбившись: улучив момент, он резко свернул за угол и нырнул в переулок, пропуская дам вперёд. Вжавшись спиной в стену, он ждал; едва преследователь опасливо обогнул угол, Финт ухватил его за горло, пнул ногой повыше, туда, где звякает, — и был вознагражден стоном. Затем рывком заставил его вновь выпрямиться и подтащил к себе так близко, что в нос ему ударил запах чужого пота. Здесь, более-менее на свету, Финт мог теперь разглядеть добычу, а не только обонять её.
— Вот тебе на, Грязный Бенджамин, не верю глазам своим, и носу тоже. Никак, вышел прогуляться среди благородных? Что ты такое нынче замышляешь, а? Потому что ты идешь за мной след в след, уже семь углов миновал, а на одном я даже сменил направление. Занятно, не правда ли, что тебе пришло в голову пройтись тем же кружным путем, гадский ты, мерзкий коротышка! Шпион! Господи Иисусе, от тебя воняет, как от дохлой собаки, ты хрипишь, как загнанная свинья, и если я так и не услышу от тебя ни слова, я тебе так вмажу, что своих не узнаешь.
Тут Финту с запозданием пришло в голову, что бедолага не в силах ничего выговорить, потому что вторая Финтова рука крепко сжимает ему горло. В самом деле, Бенджамин, казалось, того гляди лопнет. Финт слегка ослабил хватку и затолкал злополучного Бенджамина поглубже в переулок.
Переулок был узкий, вокруг — ни души, так что Финт заявил:
— Ты ж меня узнаешь, так, Бенджамин, даже в новых шикарных тряпках? Меня — славного старину Финта, от которого ты зла в жизни не видел, а одно только добро. Я думал, ты мне друг; правда думал. Но друзья за друзьями не шпионят, нет?
Грязный Бенджамин словно к месту прирос. Наконец он с трудом выдавил из себя:
— Слух идёт, ты замочил этого брадобрея — ну, того, у которого подвал битком набит трупаками, да?
Финт замялся. В канализационных туннелях жизнь на порядок проще, но за последнее время он кое-что выучил, а именно: правда — это действительно туман, как объяснял Чарли, и люди придают ему ту форму, какую хотят. Он, Финт, до сих пор никого не убивал, но это как раз неважно, потому что туману правды дела нет до того, что бедный мистер Тодд, неплохой в общем-то человек, навидался таких ужасов под началом у герцога Веллингтона, что разум его ныне изувечен так же, как предъявленные ему трупы. Бедолага скорее кандидат в Бедлам, нежели на виселицу, хотя любой, у кого хватает здравого смысла, но не денег, — о нет, не те несчастные, которые в Бедлам всё-таки попадают! — всяко предпочел бы петлю. Но туман правды неудобных деталей не признает, так что в истории непременно должен быть злодей — а значит, и герой.
И хотя это страх как досадно, прямо сейчас, пожалуй, польза в том есть. Финт сурово воззрился на Грязного Бенджамина и ответствовал:
— Вроде того, да не совсем. А теперь, если ты мне друг, говори, зачем ты за мной следил, потому что если не скажешь, так я ж тебя на котлеты пущу.
Подло было поступать так с Бенджамином, Финт издавна знал его как белочника,[397] — воровал тот с веревок главным образом дамское белье, вовсе не имея амбиций, кроме разве одной-единственной — дожить до завтра, — и был на побегушках у любого, кто повыше ростом и при деньгах. После встречи с таким человечишкой хочется руки вымыть; червяк, одно слово. Способен только извиваться да корчиться. Пропащая душа, одна из тех, что прятались за дверьми, когда Господь проходил мимо; такие щиплют себе травку на пастбище мира, его почти не тревожа, и всегда чего-нибудь да боятся.
Прямо сейчас Грязный Бенджамин был перепуган насмерть, и Финт сменил гнев на милость:
— Ну ладно, может, не на котлеты, я ж тебя знаю, Бен, и ты, конечно же, скажешь, кто тебя послал следить за мной, я прав? Если скажешь, я тебя не трону.
Тени всколыхнулись и задвигались; Финт и его пленник разом обернулись: из-за угла выглянула миссис Шарплис, и с ней — Симплисити.
— Извините, что прерываю ваше
Финт вновь повернулся к злополучному злодею.
