Тактика сработала: внезапно появился какой-то франтоватый деловитый тип — и с сокрушительным презрением произнес:
— Если это и есть герой —
Это последнее «кажется» сопровождалось отрывистым «гм!»; вокруг зааплодировали, и тут и там раздавалось что-нибудь в духе:
— Отлично сказано, мистер Дизраэли, браво! В конце концов, где наши манеры?
Наконец кто-то подвел итог:
— Ну, не знаю насчет вас, джентльмены, но мне кажется, что у такого героя не иначе как при себе та страшная смертоносная бритва! — При этих словах сердце у Финта ушло в пятки: неужели его застукали? В голове промелькнули видения всевозможных последствий, но тут человек, это предположение высказавший, расхохотался и добавил: — И придет же такое в голову!
— В самом деле, — пробормотал Финт в ответ, рассмеявшись за компанию.
Вот так Финт и Симплисити проникли в парламент, что характерно, действительно имея при себе смертоносную бритву, — и проникли при помощи лжи, что вполне в порядке вещей, учитывая, сколь многие попадают в парламент именно так. Финт по-прежнему затруднился бы ответить, почему во всеобщей суматохе он забрал бритву мистера Тодда себе, но ему чудилось, что лезвию сейчас самое место в его кармане. Все равно он уже не успел бы от бритвы избавиться: мистера Диккенса позвали, тот не замедлил явиться, театрально поздоровался с Финтом за руку, и, оглянувшись на Симплисити, проговорил:
— Уж не та ли это юная леди, которую я в последний раз видел всю в синяках три дня назад? — И добавил, что у него срочное дело к юному паладину, что бы это ни значило.
Гостей проводили через завешанные коврами залы — и ввели в небольшой кабинет со столиком. Пока Диккенс расставлял кресла и усаживал Симплисити, Финт не сводил глаз с мистера Дизраэли. Мистер Дизраэли отчасти напомнил Финту Соломона, только на порядок моложе — а ещё он изрядно смахивал на кота, который набрел на блюдце сливок и вылизал все до капли. Да, точно, так и есть: он — тот ещё финт, не финт вроде Финта, но финт другой разновидности, такого сразу распознаешь. Острый ум и язык острей бритвы; знаем мы таких, толковый тип, но явный жох.
Разглядывая Дизраэли, Финт поймал его взгляд, и мистер Дизраэли подмигнул — один финт отдавал должное другому, не иначе. Финт позволил себе улыбнуться, но подмигивать в ответ не стал — парнишечка, вздумавший подмигивать джентльменам, того гляди в неприятности влипнет. До сих пор это место — все эти статуи, и поглощающие звук ковры, и все эти картины на стенах — портреты седовласых старцев, которые, судя по выражению лиц, страдают острым запором, — действовало Финту на нервы, отторгало его, внушало ему, что он — никто, сущее ничтожество, жалкий червяк. Подмигнув гостю, Дизраэли развеял чары, недвусмысленно дав понять: здесь — те же трущобы, пусть побольше, и потеплее, и всяко побогаче, здесь явно лучше кормят, судя по округлым брюшкам и красным носам, но на самом-то деле это просто-напросто ещё одна улица, где люди локтями пробивают себе дорогу к власти и выгоде, и лучшей жизни если не для всех, то хотя бы для себя, любимых.
Финт не сдержал усмешки, вцепившись в эту мысль, как в волшебное кольцо, которое наделяет могуществом неведомо для всех прочих. Но за взлетом последовало и падение: эти трущобы полны слов, это место битком набито книгами, а у него, как назло, слова с языка не шли.
В этот момент на плечо ему легла рука, и Чарли промолвил:
— Что ж, друг мой, дело не ждёт. Вы можете свободно говорить со мною в присутствии моего доброго приятеля мистера Дизраэли, многообещающего политика, на которого мы возлагаем большие надежды и который, безусловно, в курсе нашей насущной проблемы. Кстати, как поживаете? Не желаете ли подкрепиться? — Пока Финт отчаянно подбирал слова, Симплисити вежливо кивнула, Чарли отошел к двери и дернул за шнурок звонка. Тотчас же появился слуга, шепотом переговорил с Чарли и вышел снова.
Чарли устроился в огромном удобном кресле, Дизраэли — тоже. Дизраэли Финта прямо-таки завораживал, иначе и не скажешь. Финт не знал слова «всепроникающий», но само впечатление было ему знакомо: присутствие мистера Дизраэли ощущалось, куда ни повернись; он вроде бы и с места не трогался, но внезапно оказывался где-то ещё, а в следующий миг — везде и всюду. Короче, опасный человек, подумал про себя Финт, но тут же вспомнил, что такое лежит в кармане его рубашки.
В отсутствие слуги Чарли заявил:
— Да ради всего святого, сядьте наконец, юноша, кресла не кусаются! Я безмерно рад видеть, что наша юная леди идёт на поправку, медленно, но верно, и это превосходные новости.
— Прошу меня простить, но кто эта юная леди? — перебил Дизраэли. — Неужели это?.. Не мог бы меня кто-нибудь представить, будьте так добры?
Он поднялся на ноги, Чарли тоже встал и подвел Дизраэли к Симплисити, говоря:
— Мисс… Симплисити, позвольте представить вам мистера Бенджамина Дизраэли.
