Финт, устроившись на самом краешке кресла, недоверчиво наблюдал за происходящим. В Севен-Дайалз ничего подобного не проделывали. А Чарли между тем добавил:
— Бен, мисс Симплисити — та самая леди, о которой шла речь.
А Симплисити нежным голоском спросила:
— И что же за речь обо мне шла, подскажите, пожалуйста.
Финт вскочил было на ноги, готовый, если понадобится, защищать Симплисити, но Чарли резко прикрикнул:
— Финт, сядьте. Предоставьте это дело мне; так будет лучше; но вы вольны в любую минуту вмешаться. — Чарли оглянулся на Симплисити. — Разумеется, к вам это тоже относится.
Он откашлялся и начал:
— Мы — здесь, в Англии, — располагаем следующими фактами: вы проживали за пределами страны вместе с матерью: она, как мы понимаем, преподавала английский язык за границей. После её кончины вы относительно недавно некоторым образом вступили в брак с принцем одного из государств Германского союза. — Чарли вскинул глаза на девушку, словно опасаясь взрыва, но она лишь кивнула, и он продолжил: — Нам также известно, что вскорости после того вы, мисс, бежали из страны и высадились здесь, в Англии, где, как мы понимаем, родилась ваша мать.
Симплисити сверкнула на него глазами:
— Верно. А уехала я, джентльмены, потому что мой муж, как только мы поженились, превратился в тряпку и плаксу, жалкое подобие мужчины. Он даже попытался возложить вину за наш так называемый брак на меня — а этот трюк, как вы, джентльмены, наверняка знаете, стар, как Эдем.
Финт оглянулся на Дизраэли: тот возвел глаза к небесам. Даже Чарли, похоже, почувствовал себя неловко и развивать эту тему не стал, но продолжил:
— Далее мы выяснили — как именно, я сейчас уточнять не стану, — что двое работников с фермы, свидетели брака, были обнаружены мертвыми, а священник, совершивший церемонию, вероятно, поскользнулся, инспектируя церковную крышу, и сорвался вниз на верную гибель.
Побледнев, Симплисити пояснила:
— По-видимому, речь идёт об отце Якобе — это был честный порядочный человек и, скажу я вам, не из тех, кто ни с того ни с сего сорвется с крыши. Свидетели — это Генрих и Грета. Про них мне рассказала горничная, которая приносила мне поесть. У вас, сэр, по-видимому, не хватает слов, но я подозреваю, вы сейчас попробуете сообщить мне на свой витиеватый британский лад, что мой муж требует жену обратно. Помимо священника, Генрих и Грета — единственные, кто знал о нашей свадьбе, а теперь они мертвы. Вот это, — Симплисити стянула с пальца кольцо и продемонстрировала его собравшимся, — единственное доказательство нашего брака. Я так понимаю, сэр, вы пытаетесь объяснить мне, что мой муж — точнее, его отец — хочет вернуть это кольцо любой ценой.
Дизраэли и Чарли обменялись многозначительными взглядами, и Дизраэли признал:
— Да, мадам, насколько нам известно.
— Но видите ли, сэр, есть ещё одно свидетельство брака. Это я сама, сэр. Только я не вернусь туда, потому что я отлично знаю, что, скорее всего, просто исчезну. Это если вообще доживу до конца путешествия — путешествия на корабле, джентльмены. Потому что, видите ли, если я — это последнее оставшееся доказательство, так ли сложно будет устранить меня заодно со всеми прочими свидетельствами?
Симплисити вновь надела кольцо на палец и гневно воззрилась на мужчин.
— Джентльмены, здесь, в Англии, двое очень милых приятных людей, не зная моего настоящего имени, назвали меня Симплисити, но я далеко не так проста. Я знаю, что мой свекор был вне себя, когда обнаружил, что его сын и наследник женился, как сам он говорил, по любви, на девчонке, которая даже во фрейлины не годится, не то что в принцессы. Что ж, сэры, не тому ли учат нас волшебные сказки? А мне казалось, я в самом деле в сказку попала, когда впервые познакомилась со своим мужем. С тех пор я узнала доподлинно, что принцы и принцессы в политике Европы имеют определенный вес, когда заходит речь о делах государственных. Людям отчего-то кажется, что если «наша» принцесса вышла замуж за «вашего» принца, то двум державам, уже готовым объявить войну друг другу, теперь вовсе не обязательно это делать. И мой тщеславный глупый муж — и глупая я, что ему поверила! — погубил превосходную возможность продаться телом за выгодный договор.
Финт глядел на Симплисити, открыв рот.
