— И прямо сейчас я жду тролля. В течение пятнадцати минут я получал ультразвуковой призыв о помощи на языке троллей, и я источаю тролльи феромоны — их довольно легко воспроизвести.
— Тогда понятно, отчего у меня зубы болят, — сказала Салли. — И почему мне показалось, что сегодня кто-то забыл помыться. Мы обязаны тут торчать? Дышать тяжело и воняет.
Насчет вони она права, подумал Джошуа. Пахло как в старом доме, который стоит в грязном тупике и в который не разрешается заходить. В доме, который заперт и заколочен после смерти последнего владельца. Джошуа это раздражало сильнее, чем мир, населенный квазидинозаврами. Да, строители Прямоугольника умерли, но они, по крайней мере, жили — у них был шанс.
Джошуа подумал: а почему бы людям не оживить этот заброшенный мир? Ему нравилось исправлять неполадки; а здесь уж точно работы хватало. И было бы о чем рассказать внукам. Облако Орта ещё не истощилось, и небольшой космический корабль, если задать правильную траекторию, мог бы подтолкнуть ледышку-другую, чтобы на землю вылилось немного воды. Если есть вода, значит, есть жизнь… Мечты, мечты. Человечество отказалось от гораздо более амбициозных проектов, нежели компьютерные исследования космоса, ещё до открытия Долгой Земли, с миллионами пригодных для жизни миров в пределах пешей доступности.
Его мысли прервал Лобсанг, который сказал:
— Тролли идут. Много времени не понадобилось. Они, разумеется, переходят группами, так что ожидайте толпу. Предупреждаю, я намерен им спеть. Присоединяйтесь, если угодно.
Он театрально откашлялся.
Петь начал не просто передвижной модуль. Голос Лобсанга зазвучал из всех громкоговорителей корабля, изливаясь волной: «Мой друг, с дороги не сходи, мой друг, с дороги не сходи, пусть бед немало впереди, огонь горит в твоей груди, мой друг, с дороги не сходи…» По равнине раскатилось эхо; Джошуа подумал, что, возможно, впервые эта мертвая планета услышала звук человеческой речи.
«Хоть ты измучен и устал, но есть приветливый приют в конце нелегкого пути — там верят, помнят, любят, ждут…»
Салли в изумлении смотрела на Лобсанга.
— Джошуа, у него с концами слетела программа? Что, черт побери, он поет?
Джошуа быстро и тихо рассказал про рядового Перси Блэкни и его «русских» приятелей в незнакомой Франции. Салли удивилась ещё сильнее.
Но тут пришли тролли. К концу песни Лобсанг был окружен ими, и они мелодично гудели.
— Хороши, правда? Коллективная память, и даже более того. А теперь потерпите, я попытаюсь выяснить, что их беспокоит.
Тролли сгрудились вокруг Лобсанга, как большие косматые дети вокруг Санта-Клауса в магазине, а Джошуа и Салли отошли, что, в общем, было приятно. Тролли меньше всего желали зла людям, но спустя некоторое время их мускусный запах, хоть и ненавязчивый, совершенно забивал носовые пазухи.
Но, с другой стороны, этот мир явно не подходил для того, чтобы прогуливаться в нем, ожидая Лобсанга. Он был просто… пустой. Джошуа опустился на колени и наугад приподнял клочок зеленого мха. Под ним оказались несколько маленьких букашек — совершенно неинтересных, коричневых, как земля. Он положил мох обратно.
Салли заметила:
— Знаешь, если б ты туда отлил, то, наверное, жучки бы тебя поблагодарили. Честное слово. Я отвернусь. На этом участке почвы появится масса питательных веществ. Извини, я сказала что-то обидное?
Джошуа рассеянно покачал головой.
— Нет, просто слегка неуместное.
Салли рассмеялась.
— Неуместное! Лобсанг распевает песню Гарри Лаудера на безжизненной планете и стоит, окруженный троллями. Это, по-твоему, уместно?! Кстати, у меня перестало ломить зубы. Тролли уходят.
Джошуа видел. Как будто незримая рука снимала шахматные фигурки с доски, сначала королев и пешек, потом ладьи и коней и, наконец, ферзей и королей.
Салли сказала:
— Матери уходят первыми, потому что они убьют любого, кто будет угрожать детенышам. Потом старики, и самцы — замыкающими. Эльфы, как ты знаешь, нападают сзади, поэтому нужно прикрыть спину.
И вдруг никого не осталось — лишь дышать стало легче.
Лобсанг зашагал к ним.
— Как он это делает? — поинтересовалась Салли. — У него походка как у Джона Траволты!
— Ты же слышала, какой шум в мастерской день и ночь. Он непрерывно работает над собой. Постоянно что-нибудь улучшает. Точно так же, как ты, наверное, ходишь в спортзал.
— Я никогда в жизни не ходила в спортзал. Когда живешь на Долгой Земле, ты либо в форме, либо труп… — Салли осклабилась. — Эх, мне бы такие ноги.
— Нормальные у тебя ноги, — и Джошуа тут же пожалел, что сказал это.
Она рассмеялась.
— Джошуа, с тобой не соскучишься. Ты приятный спутник, надежный и все такое, пусть даже немного странный. Однажды мы, может быть, подружимся, — добавила Салли чуть мягче. — Но, пожалуйста, не говори ничего про мои ноги. Ты их почти не видел, потому что большую часть времени они скрыты первоклассным, непроницаемым для шипов защитным костюмом. И гадать не стоит. Договорились?
К огромному облегчению Джошуа, Лобсанг с улыбкой подошел к ним.
— Должен признать, я весьма доволен собой.
— То есть как обычно, — сказала Салли.
