— И ведь становится ещё хуже. Что ждёт в будущем? Что, если я не могу умереть? Если погаснет солнце, а я все ещё не буду освобожден, то кто останется читать надо мной Книгу мертвых?
— Слушай, Лобсанг, это на тебя не похоже. Ты никогда не выражал метафизических сомнений. Что, если это ложная память? Допустим, кто-то, какой-нибудь враг, загрузил вирус, который нашептывает тебе в твою гелиевую голову… Может, это просто парень, которого Агнес наняла, чтобы тебя испытать. Разве это не более вероятно?
Но Лобсанг не слушал. Казалось, он вообще не умел слушать.
Твен содрогнулся в воздушном потоке. Их судно выглядело пылинкой над необъятной кальдерой Йеллоустоуна.
До путешествия Салли Линдси на Марс не было большой суеты, какая случается перед космической программой, — ни изнуряющей физической подготовки, ни особых испытаний, ни множества часов в симуляторах, ни фотосессий для обложки журнала «Тайм». Впрочем, Уиллис, Фрэнк Вуд и Салли все же потратили на это пару недель. Проводили инструктажи, большинство которых Салли пропустила, можно сказать, из принципа…
А затем наконец Салли с изумлением обнаружила то, что Рауп называл белой комнатой, — раздевалку для астронавтов.
С помощью пары женщин в комбинезонах с логотипами «Боинга» Салли пришлось раздеться, обтереться спиртом и надеть мягкое белое белье. Оказалось, на протяжении полёта ей предстояло носить вокруг груди какое-то медицинское телеметрическое оборудование — этого требовали корпоративные правила Космо-Д. Затем настал черед самого космического костюма. Это был своего рода тяжелый комбинезон из какой-то жесткой оранжевой ткани с воздухонепроницаемым слоем резины изнутри. Чтобы его надеть, нужно было спиной вперёд залезть в прорезь в животе, а потом застегнуть молнию. Салли кое-как проделала это, а затем прошла испытание на герметичность, в котором, когда она прикрутила шлем, костюм накачали воздухом так, что у неё заложило уши.
Но одна из техников, забавная на вид женщина, старше неё, посоветовала ей заботиться о своем костюме.
— В этом тебе предстоит ходить по Марсу, милая, — сказала она. — И более чем вероятно, что он когда-нибудь спасет тебе жизнь. Ты его ещё полюбишь. Он, кстати, выполнен по одной хорошей российской технологии — многолетний опыт вылился в дизайн этого наряда. Слушай, если хочешь, мы даже можем добавить тебе нашивку с именем на груди…
— Не стоит.
И когда её выводили из белой комнаты, техники заставили её расписаться на створке двери, где уже стояли сотни разных подписей.
— Это такая традиция, — объяснила одна из женщин.
Выйдя наконец из комнаты, она присоединилась к отцу, Фрэнку Вуду и Элу Раупу — все были одеты так же, как она. Затем они с помощью техников забрались в компактный «переходящий шаттл» — конической формы космический корабль, напоминающий командный модуль «Аполлона». Управлял им Рауп: его задачей было доставить марсианский экипаж к Дыре. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу — Рауп слева, в сиденье командира, Уиллис и Фрэнк посередине, Салли справа. Приборная панель выглядела на удивление сложно; бо́льшая её часть находилась возле Раупа, но перед остальными стояли упрощенные копии. Они сидели в космических костюмах и шлемах, но лицевые щитки были открыты. Вокруг стоял гул вентиляторов и чувствовался запах только что вычищенного ковра — как будто они находились в салоне новенькой машины, подумалось Салли. В маленьких окошках виднелось голубое английское небо.
Ещё и над головой Уиллиса качался на цепочке игрушечный космонавтик. Салли щелкнула по нему пальцем.
— Что это, Рауп? Очередная дебильная традиция всех астронавтов?
— Нет. Это важный индикатор. Сама увидишь. Так, все готово. Вы там пристегнулись? Три, два, один…
Только и всего — без каких-либо особых торжеств. Он даже не понажимал ни на какие кнопки.
Но Салли почувствовала легкий рывок, какой бывает при переходе.
Вдруг небо снаружи потемнело. Цепочка, на которой висел космонавтик, ослабла, и он воспарил в воздух.
Стартовая ракета шаттла загорелась, крепко пихнув их в спину. Они все были надежно пристегнуты к своим сиденьям, но Салли все равно вздрогнула, ощутив толчок. Наверное, ей стоило внимательнее слушать инструктажи.
Горение продолжалось двадцать секунд, не больше. А затем просто закончилось, и космонавтик снова стал болтаться на своей цепочке.
И тогда они ощутили невесомость во всей её красе. Салли это показалось похожим на свободное падение, словно её внутренние органы стали подниматься со своих мест. Она с трудом проглотила комок в горле.
Уиллис сидел тихо и не выказывал никакой реакции. Фрэнк Вуд разразился радостными возгласами.
Что-то стучало и громыхало, сам корабль вращался резкими рывками.
Эл Рауп достал флягу, разбрызгал немного воды — та повисла в воздухе переливающимся шариком — и поймал её ртом.
— Отлично, — проговорил он. — Шум, который вы слышите, — это горение наших ориентационных ракет и работа системы маневрирования. Шаттл принимает позицию для стыковки с Кирпичной луной.
