— Да, войны. Мы несколько изучили их политическую обстановку. Бигли группируются в стаи, примерно соответствующие нашим государствам — или, возможно, расам. Североамериканской стаей руководит Мать, как они её называют; она живет на западном побережье, недалеко от залива Сан-Франциско. Есть тут и местные… эм-м… вотчины, каждой из которых управляет Дочь или Внучка Матери. То есть, как видите, здесь установлен матриархат. Мужчины служат воинами, рабочими… партнерами для размножения. Они второстепенны. Хотя разницы в интеллекте у представителей разных полов мы не обнаружили. И да, они ведут просто опустошительные войны. Насколько мы можем сказать исходя из первичных раскопок и сведений местных об их истории, войны здесь проходят цикличным образом. Например, война сопровождается эпидемиями и голодом, которые приводят к падению численности населения, но, когда она восстанавливается, начинается новая война. Большинство различных распрей происходит внутри отдельных Стай. К ним чаще всего приводит желание Внучек сместить Дочерей или желание Дочерей сместить Мать. Межстайные войны, судя по всему, менее распространены. Но может захлестнуть и целый материк — черт, да и всю планету, насколько нам известно. Когда все стихает, они просто отстраивают все заново, на тех же местах, прямо поверх дымящихся руин. Последняя война, первая с тех пор, как за ними стали наблюдать люди, судя по всему, оказалась одной из самых тяжелых.
Мэгги ожидала, что Мак как-нибудь выскажется по этому поводу. Но он лишь продолжил смотреть в окно.
— Наверное, ты это уже видел, — тихо проговорила она. — У всех, кто присутствует на этом корабле, есть от меня секреты. У тебя тоже, Мак?
Он по-прежнему молчал. Она отвернулась, чувствуя смутную боль.
— Спасибо, Джерри, — объявила она. — Что ж, ребята, как видите, нам пора приступать к миссии. Так что спускайтесь и беритесь за дело.
Они высадились неподалеку от скопления палаток местных исследователей.
Там их уже поджидал руководитель экспедиции — австралиец по имени Бен Мортон, который был Маку знаком — он не смог скрыть этого от Мэгги. Этот мужчина, солидного возраста, с затравленным взглядом, едва узнал Мака, прежде чем предложить им проехаться на единственном имеющемся здесь транспорте в город биглей — Глаз Охотника.
Они ехали по неровной дороге мимо зарослей низких корявых деревьев, похожих на папоротники, и полей, грубо размежеванных беспорядочными каменными стенами. Нечто напоминавшее траву было объедено животными — не овцами, не коровами, не козами, но кем-то, похожим на жирных оленей, и какими-то мясистыми нелетающими птицами. За некоторыми полями ухаживали рабочие — они ходили прямо, на двух ногах, с посохами в руках, закутанные в лохмотья. Мэгги не могла хорошо их разглядеть — было слишком далеко. На первый взгляд они были похожи на людей — всё-таки люди бывали разного телосложения. Но стоило взглянуть на этих рабочих ещё раз — и становилось заметно, что они, совсем чуть-чуть, неуловимо, ходили не так уж прямо, головы у них оказывались слишком крупными, талии — слишком низкими, а глаза — расставленными слишком широко.
Её спутники тоже разглядывали все это; Хемингуэй сидел в нервном молчании; Мак яростно сверкал глазами. У Мэгги росла уверенность, что он скрывал он неё что-то особенное, касающееся его пребывания здесь.
By Юэ-Сай делала заметки на свой маленький планшет. Многие фермы были разграблены, сожжены, разрушены — это Мэгги заметила в самом начале поездки. Но более очевидными свидетельства войны стали, когда они приблизились к сердцу города и въехали за низкие, сильно пострадавшие стены. Она ожидала увидеть здесь здания, деревянные и оштукатуренные, в которых никогда не бывало единообразия и которые даже казались человеческому глазу незавершенными и были странно расставлены вдоль грязных улиц, без какой-либо закономерности. Но теперь они все были разбиты, сожжены и лишь несколько были кое-как отремонтированы.
Местных обитателей они увидели очень мало, особенно учитывая размеры города, и ещё меньше удалось разглядеть вблизи. Но один ребенок, когда они проезжали мимо, остановился. Одетая в лохмотья девочка вытянула перед собой пустую миску — её просьба была очевидна. Такую сцену можно было наблюдать и после любой человеческой войны, подумала Мэгги. Только глаза ребенка блестели, уши были оттопырены, а розовый язык вываливался из широкого рта.
Наконец их фургон подкатил к более богатой руине, имевшей вид почерневшего от огня кратера, окруженного обломками обгоревших стен. Там, в тени одного из фрагментов стены, лежал пес — крупный, крупнее сенбернара. Подняв голову, он проследил за их приближением. Мэгги заметила, что вокруг туловища у него был повязан какой-то пояс.
— Добро пожаловать во Внучкин дворец, — проговорил Бен Мортон.
Тут заговорил пес:
— Её зов-вут Петр-р-ра. Давно умер-р-рла. — Речь оказалась вполне понятной, но говорил он с рычанием, будто хриплым шепотом, исходившим из глубины глотки.
