«В самом деле? Неужели истина для тебя слишком тяжела? Это твоя война, и надо было предусмотреть последствия, прежде чем ее начинать. Поздно притворяться обиженным, когда неприятности коснулись тебя лично. И отступать тоже поздно, спасти ребенка под силу только тебе».
«Не мог бы ты переговорить с похитителями? Если они ее отпустят, я сам приду в Овесторн».
«Неужели ты и впрямь такой благородный глупец? Заступница, упаси меня от добродетелей юности. Если ты займешь кресло мэра в Высшем Совете, городу настанет конец».
«Ты поговоришь с ними?»
«Им не нужен мученик, Идущий-по-Воде. Одной твоей смерти им мало. Важно то, как ты погибнешь».
«Но ведь ей всего шесть!»
«Мне уже не с кем поговорить, мои старые добрые друзья больше меня не слышат. Тебе надо было осторожнее выбирать себе противников. Я отношусь к своим людям точно так же, как ты относишься к констеблям и мелким торговцам. Я проигрываю битву, и дело не только в деньгах, потраченных на борьбу с тобой. Я теряю власть, а это равносильно смерти».
«Если девочка погибнет, клянусь, ты тоже умрешь».
«Ты и впрямь считаешь, что мы оба не доживем до завтрашнего рассвета?»
Иварл покачал головой и, прощаясь, помахал рукой.
Эдеард разочарованно фыркнул и стукнул ладонью по перилам.
— Ты ведь Идущий-по-Воде, не так ли?
— А?
Он обернулся и под перголой, увитой густыми изумрудными лозами, увидел Кристабель. Первое, что бросилось ему в глаза, была копна растрепанных волос и тонкие, словно у насекомого, ноги. В голове сразу промелькнула мысль, которую Эдеард счел предосудительной: «А она не такая уж и хорошенькая, как утверждал Максен».
Кристабель была высокой, а ее продолговатое лицо, омраченное горем, придавало ей невероятно меланхоличный вид. Стройная фигура частично скрывалась под просторной белой хлопковой ночной сорочкой. Как и отец, девушка не переставала плакать. В ее волосах, золотисто-каштановых, как
и у сестренки, просматривались более светлые пряди. Она постоянно теребила их руками, свивая в густые непослушные завитки.
Эдеард, вспомнив о правилах приличия, поклонился.
— Да, госпожа, это я.
— Госпожа! — Она попыталась улыбнуться, но только сморщилась, стараясь остановить слезы. — Никакая я не госпожа. Вся наша семья стала предметом насмешек, словно она проклята. Как могла Заступница допустить это несчастье?
— Прошу вас, не отчаивайтесь. Я сделаю все, что смогу, чтобы вернуть вашу сестру.
— Все, что сможете. А что вы можете? — Она поморщилась. — Извините. Она ведь моя сестра, я так люблю ее. Почему они не похитили меня? Почему?
— Не знаю.
Эдеарду вдруг отчаянно захотелось обнять ее и успокоить. На вид она была моложе его примерно на год, а боль, сочившаяся из незащищенного разума, поражала своей силой.
— Если вы будете разговаривать с этими зверями, — сказала она, — предложите вместо Мирнаты меня. Я хочу занять ее место. Пусть делают со мной что хотят, мне все равно. Я хочу, чтобы Мирната вернулась домой. Скажите им. Я ведь более ценная добыча, чем она. Я первая дочь. И я стану главой района.
— Ваш долг, госпожа Кристабель, оставаться дома и поддерживать отца. — Эдеард постарался придать уверенности своим словам. — Я верну вашу сестру в семью.
— Это только слова. Обещания. Я тысячу раз слышала их из уст мастеров. Они ничего не стоят.
— Позвольте мне попытаться. Я не мастер. И прошу вас, не теряйте надежды.
Она горестно сжала руки.
— Вы считаете, что надежда еще есть?
— Надежда есть всегда, — серьезно ответил он.
— Вы собираетесь отвезти им выкуп?
— Если понадобится — да, я его доставлю.
— Я подслушала разговор наших охранников. Они считают, что это ловушка.
— Верно считают.
— Но вы даже не видели Мирнату.
— Мне этого и не требуется.
— Вы действительно хороший человек, и потому бандиты вас ненавидят?
— Надеюсь, что так.
Она выпрямилась, одернула свою сорочку и окинула его вопросительным взглядом.
— Это правда, что вы отвергли Ранали?
Он снова поклонился.
— Да, госпожа.
— Не называйте меня так.
Она храбро улыбнулась и шагнула вперед.
Эдеард почувствовал прикосновение ее губ к своей щеке. Он был так удивлен, что и не подумал отпрянуть.
— Да благословит тебя Заступница, Идущий-по-Воде.
Она повернулась и выбежала из оранжереи.
Эдеард, не в силах сосредоточиться, вернулся в детскую Мирнаты.
— Что с тобой случилось? — спросил Динлей.
— Почему они это делают? — воскликнул Эдеард, снова оглядывая комнату.
Ему еще ни разу не приходилось видеть столько вещей розового цвета в одном месте.
— Чтобы уничтожить тебя, — ответил Бойд.
— Это был риторический вопрос. Они заманивают меня в Овесторн, полагая, что смогут убить, если я приду один, верно?
— Я бы так и сделал, — сказал Максен, не обращая внимания на возмущенный взгляд Кансин. — Там у них наверняка собрана небольшая армия. Даже если бы мы были неподалеку, им хватит и десяти минут, чтобы тебя прикончить. Возможно, они на всякий случай и нас попытаются ликвидировать.
— Но в таком случае мы станем мучениками, как он сказал. И начатое нами дело только окрепнет. Возможно, настолько, чтобы определить исход завтрашнего голосования.
— Кто сказал? — спросил Динлей.
