— О Заступница, — простонал он.
— С папой я все улажу, — сказала Кристабель, направляя отцу телепатическое сообщение.
Эдеард позволил стеклянным дверям открыться.
— Ты просил прощения? — обратилась к нему с порога Мирната.
— Да, — заверил ее Эдеард. — И мы с твоей сестрой во всем разобрались.
— Я знала, что так и будет.
— Хотел бы я это знать заранее.
Она наклонила головку, внимательно его рассматривая. Эдеард, поежившись под ее пристальным взглядом, впервые понял значение фразы «из шести в шестьдесят».
— Если бы я была старше, я бы выбрала тебя себе в мужья, — решила Мирната.
— Э-э… я рад.
Кристабель поцеловала сестренку в макушку.
— Еще раз вокруг оранжереи.
— Крисси!
— Вперед. Сейчас же.
Мирната печально вздохнула и убежала.
Кристабель улыбнулась ей вслед.
— Мне уже сейчас жаль ее будущего мужа.
— Что твой отец? — спросил Эдеард.
— Успокоился. На время. Мы оба должны с ним поговорить.
Эдеард попытался изобразить ободряющую улыбку.
— Он поймет. Лучше, чем кто-либо другой. — Кристабель встала и подошла к большому зеркалу. — О Заступница. Ты только посмотри на меня.
— Ты выглядишь великолепно.
— Очень любезно. Но не слишком правдиво. — Телепатическим посылом Кристабель вызвала свою горничную. — Я хочу быть готовой снова показаться людям. Это займет некоторое время.
Она принялась распутывать руками пряди волос.
— Хорошо.
Он наконец-то смог как следует осмотреть ее спальню. Насколько Мирната предпочитала розовый цвет, настолько же в комнате Кристабель преобладали кружевные рюши и оборки. Это его немного расстроило.
— Ты можешь подождать, если хочешь, — сказала она.
— Да. Я подожду.
— Эдеард, не здесь.
— Хорошо.
Кристабель вытащила из туалетного столика пару сережек.
— Эдеард?
— Да?
— Что же случилось с бедным дядей Лорином во дворе?
— Представления не имею, — с невинным видом ответил он, поспешно закрывая за собой дверь спальни.
У входа в участок Дживон Эдеарда дожидался капитан Ларош. При одном только взгляде на его парадный сине-красный мундир, саблю и пистолет на белой кожаной перевязи, на его идеально прямую спину Эдеард вспомнил тот день, когда впервые встретил представителя милиции на дороге в Маккатран. К тому же вид Лароша был таким же аристократически высокомерным, как и у того офицера.
— Идущий-по-Воде, — окликнул Ларош приближающегося Эдеарда.
— Капитан?
— Мэр Овейн хочет тебя видеть.
Эдеард представления не имел, с чем это связано.
— Понятно.
— Отлично. — Ларош обернулся к поджидавшим его рядовым.
— Становись, парни.
— К чему такой эскорт? — поинтересовался Эдеард.
Капитан Ларош слегка усмехнулся.
— Мэру очень нравятся внешние атрибуты его власти. Он говорит, что это напоминает людям о существующем порядке.
— Ага.
— Лично я считаю эту помпезность и церемонность лишней занозой в заднице. Мой ординарец потратил полночи, чтобы привести мундир в порядок.
Эдеард с трудом удержался, чтобы не опустить взгляд на собственный костюм. Он все еще донашивал мундир, приобретенный им во время стажировки, и на нем уже появились признаки износа.
— Куда мы идем? — спросил Эдеард, когда Ларош свернул на улицу Чейт к Братскому каналу.
Он полагал, что встреча состоится во Дворце-Саду.
— К милицейским конюшням, — сказал Ларош. — Полки районов Парк Фолас и Зельда сегодня отправляются в провинцию Таленс, и по традиции мэр пришел их проводить.
— Я и не знал.
— Теперь это происходит все чаще. Возможно, и я скоро получу приказ на выход. — Он грустно улыбнулся. — Не совсем то, на что я рассчитывал, когда поступал на службу, но у каждого свой долг, верно?
— Точно, — быстро ответил Эдеард.
— Ты молодец. В последнее время твои действия вдохновляют людей. Давно пора кому-то усмирить бандитов. Так больше не может продолжаться.
Эдеард слегка удивился — он никак не ожидал одобрения со стороны капитана милиции. Он повидал столько высокомерных и никчемных сыновей из благородных семейств, что стал относиться к ним всем с некоторым презрением. Но капитан Ларош, несмотря на свой чопорный вид, хотя бы проявил беспокойство по поводу обстановки в городе.
Вокруг деревянных конюшен посреди широкого луга Тайхо кипела бурная деятельность. В одном конце садились на лошадей и строились в шеренги воины полка: две сотни офицеров и солдат в полной форме и со всеми регалиями. Эдеард не мог не признать, что их вид действовал воодушевляющее. Пурпурно-зеленые эмблемы полка бросались в глаза, особенно на украшенном перьями головном уборе полковника, сидевшего верхом на угольно-черной лошади. Рядом с ним замерли два ген-волка с лоснящейся шерстью.
Чуть дальше Эдеарда увидел с помощью про-взгляда слуг офицеров и ген-мартышек, готовивших к отправлению обоз. Почти сорок повозок уже были загружены провиантом, и под громкие крики интенданта и его помощников на борт укладывались последние тюки и ящики. Две крытые повозки меньшего размера везли оружие и боеприпасы, и каждую из них охраняли группы из пяти солдат со своими сворами ген-волков. Ген-псы сбивали в тесное стадо скот, а из клеток на повозках доносилось гоготанье гусей и писк цыплят. Похоже, что подготовить обоз было намного труднее, чем выстроить солдат.
