Тем не менее, большинство внесенных изменений и дополнений в УПК, действительно, как отмечает в приведенном комментарии С. Кехлеров, явились результатом осуществляемого с момента принятия УПК мониторинга за практикой его применения и носят весьма содержательный, принципиальный и в целом позитивный характер. Всего несколько тому примеров:
Мы высоко оцениваем дополнение статьи 306 УПК новой частью, регламентирующей направление судом уголовного дела для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, в случае вынесения оправдательного приговора, постановления или определения о прекращении уголовного преследования по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК, а также в иных случаях, когда лицо подлежащее привлечению в качестве обвиняемого не установлено.
Несомненно, положительным является признание утратившей силу части четвертой статьи 110 УПК, которая устанавливала, что мера пресечения, избранная на основании судебного решения, могла быть отменена или изменена только судом. Практика показала, что данное положение существенно в организационном и, главное, в психологическом плане сковывала инициативу лиц, осуществляющих уголовное преследование, при решении ими вопроса о возможности и целесообразности отмены или изменения меры пресечения, избранной ранее подозреваемому или обвиняемому с согласия суда.
Разрубили эти изменения и гордиев узел следующей коллизии: в соответствии с первоначальной редакцией ст. 222 УПК прокурор мог направить уголовное дело с обвинительным заключением в суд лишь после вручения обвиняемому копии обвинительного заключения. Однако, практика применения этой статьи показала, что нередко обвиняемые умышленно не являлись к прокурору для получения обвинительного заключения (или различным образом уклонялись от этого), и потому дело в суд направлено быть не могло (либо подлежало возвращению судом прокурору именно по этому основанию в порядке п. 2 ч. 1 ст. 237 УПК).
Существенно расширены этим законом и права защитника. Статья 53 УПК дополнена новой частью следующего содержания: «Защитник, участвующий в производстве следственного действия, в рамках оказания юридической помощи своему подзащитному вправе давать ему в присутствии следователя краткие консультации, задавать с разрешения следователя вопросы допрашиваемым лицам, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе данного следственного действия. Следователь может отвести вопросы защитника, но обязан занести отведенные вопросы в протокол».
Дополнение ст. 74 УПК указанием на такие новые источники доказательств, как «заключение и показания специалиста», на наш взгляд, в определенной мере разрешило неопределенность в процессуальном статусе заключений специалистов, получаемых защитником в порядке ст. 86 УПК.
Однако и данная редакция УПК, как представляется, далеко несовершенна. Многие предложения специалистов в области уголовного судопроизводства, как теоретиков, так и практиков, в том числе, на наш взгляд, достаточно очевидные, к сожалению, законодателем учтены не были.
Мы также внимательно отслеживали метаморфозы УПК, изучали практику его применения и посвятили этим проблемам ряд работ [374] . Они, разумеется, с отдельными критическими замечаниями были в целом положительно оценены в литературе [375] .
А потому в контексте изучаемой проблемы о качестве Уголовно-процессуального закона мы ограничимся в основном лишь перечислением наиболее существенных из числа ранее обоснованных предложений (а применительно к отдельным из них – и углублением аргументации), которые, по нашему глубокому убеждению, должны найти отражение в УПК.
Тут же заметим, что при этом мы учитываем изменения, внесенные в УПК ФЗ от 5 июня 2007 г.
Измененной этим же законом (как и ФЗ от 2 декабря 2008 г.) роли прокурора в системе уголовного преследования в силу принципиальнейшего значения того для функционирования данной подсистемы Уголовно-процессуального исследования преступлений и оценки ее качества, посвятим далее самостоятельный параграф данной работы.
