Избранные работы (сборник) полностью

Несомненно, что в целях самостоятельных исследований вполне возможно и позитивно и иное, более дробное, вычленение элементов системы уголовного преследования. Так, например, В. И. Власов, изучая предварительное расследование как самостоятельный объект качественной оценки, выделил такие локальные критерии оценки его качества: 1) обнаружение преступлений и лиц, их совершивших, пресечение преступлений; 2) установление обстоятельств предмета доказывания; 3) обеспечение гражданского иска и возможной конфискации имущества; 4) состояние законности на дознании и предварительном следствии; 5) обеспечение устранения выявленных причин и условий, способствовавших совершению преступлений [427] .

Несколько слов о первой из них. Латентность преступности, в первую очередь, коррупционной и экономической направленности (но, отнюдь, не только этой), без сомнений, представляет социальную проблему, представляющую, не побоимся сказать, угрозу для нормального функционирования государства, выполнения им своей правоохранительной функции. Не меньшую опасность составляют и имеющие отчетливую тенденцию к увеличению многочисленные факты отказов в принятии заявлений о преступлениях, сокрытий таких заявлений и необоснованных отказов в возбуждении уголовных дел.

Не случайно, что по практически единодушному мнению опрошенных нами профессиональных участников уголовного судопроизводства (дознавателей, следователей, прокуроров, судей, адвокатов) качество выявления преступлений оценивается не более чем в 3 балла по десятибалльной системе. А таковая оценка по вышеприведенной методике Харрингтона обозначает, что данное свойство объекта (уголовного преследования) находится в граничной зоне, а потому «при наличии ТУ (технических условий – О. Б.) часть продукции уже не будет им соответствовать».

О бесспорной значимости этого критерия для оценки качества всей системы уголовного преследования наглядно свидетельствуют принятые в последнее время известные нормативные меры по обеспечению непременной регистрации всех сообщений о преступных проявлениях [428] .

Однако современная правоохранительная практика выявила и еще одну – противоположную тревожную тенденцию в выявлении преступлений. Мы имеем в виду факты необоснованного возбуждения уголовных дел по некоррупционной, если так можно выразиться, мотивации.

Ст. оперуполномоченный ОРЧ БЭП ГУВД Г. был привлечен к уголовной ответственности за подстрекательство нескольких лиц к ложному доносу о вымогательстве у них взяток директором школы, сопряженном с искусственным созданием доказательств обвинения.

Суд пришел к выводу, что действовал Г. «из карьеристских устремлений, желая угодить руководству ОРЧ БЭП, продвинуться по служебной лестнице, незаконно получать денежные премии и иные поощрения по службе, но при этом не затрачивать время и силы на реальную борьбу с преступностью в сфере экономики» [429] .

На наш взгляд, причины и латентности преступности, и сокрытия преступлений от учета (в том числе, путем необоснованных отказов в возбуждении уголовных дел и, напротив, как в приведенном примере, фальсификации материалов, свидетельствующих о «выявлении» несуществующих преступлений) носят не столько Уголовно-процессуальный и (или) криминалистический сколько социальный характер. Во многом они кроются в «палочной» системе оценки качества работы правоохранительных органов (главным образом, органов внутренних дел), и потому с учетом направленности нашего исследования более подробно в нем рассматриваться не будут.