Любой закон, в том числе и уголовно-процессуальный, нужно исполнять не только неукоснительно, но и осмысленно. За каждым положением доказательственного права, за каждой его нормой стоит многолетний опыт Уголовно-процессуального исследования преступлений, изученный и обобщенный науками криминального цикла (в первую очередь, криминалистикой и теорией судебного доказывания [436] ).
В нормы доказательственного права включаются те, и только те, тактические приемы и рекомендации, которые показали свою оптимальность во всех мыслимых следственных и судебных ситуациях, возникающих при Уголовно-процессуальном исследовании любых видов, разновидностей и категорий преступлений. Нормы доказательственного права нужно соблюдать не только потому, что, повторим, они таковыми являются, регламентированы УПК, но и потому, что заложенные в них тактические приемы и рекомендации оптимальны для получения полной и объективной информации в процессе процессуального исследования любых преступлений в любых следственных и судебных ситуациях.
Когда-то А. В. Суворов сказал, что каждый солдат должен понимать свой маневр. Для всех профессиональных участников Уголовно-процессуального исследования преступлений, в первую очередь, для органов и лиц, осуществляющих уголовное преследование, их «маневры» – закон. И, тем не менее, многие следователи, прокуроры и судьи, которых мы опросили, не смогли объяснять гносеологическую и тактическую сущность «своих маневров», отдельных положений доказательственного права [437] .
Непонимание тактической сущности норм доказательственного права зачастую является причиной указанной выше причины ошибок в уголовном преследовании (причиной причины): оно психологически легко ведет к пренебрежению необходимостью исполнять уголовно-процессуальный закон в целом [438] .
В первую очередь, мы имеем в виду отсутствие у лиц, осуществляющих уголовное преследование, глубоких знаний закономерностей возникновения изменения, существования и исчезновения криминалистически значимой информации, а также основанных на этом средств и приемов ее обнаружения, изъятия, превращения в доказательства, использования последних в Уголовно-процессуальном исследовании преступлений и доказывании виновности обвиняемых (подсудимых).
Пока они не овладеют всем арсеналом знаний и средств науки криминалистики, задача обеспечения качества уголовного преследования невыполнима. Лишь обладая ими, конкретный следователь, прокурор может выделить криминалистически значимую информацию, осознать ее как след (следы) преступления, извлечь ее, исследовать и использовать в надлежащей уголовно-процессуальной форме, т. е. превратить эту информацию в судебные доказательства. Несколько перефразируя известное в медицине выражение, можно с уверенностью сказать, что каждое преступление расследуется, исследуется, изучается всей криминалистикой, но в той степени, в которой она усвоена данным лицом, осуществляющим уголовное преследование по данному делу.
Нецелеустремленность уголовного преследования, пассивность осуществляющих его лиц, обусловленные этим их тактические просчеты при выполнении отдельных следственных действий и действий судебных следственного характера, боязнь допустимого и обоснованного тактического риска вот одна из основных причин ошибок при производстве уголовного преследования. Лица, его производящие, должны быть, «настроены» на уголовное преследование (что уже отмечалось при рассмотрении сущности этого института), понимать, что это их основная процессуальная функция (безусловно, это не означает, что в их действиях должен преобладать обвинительный уклон).
Говоря об этом, скажем, что нам представляется ошибочным мнение К. В. Степанова, который под следственной ошибкой понимает любые действия или решения следователя при производстве расследования по уголовному делу, выразившиеся в отступлении от требований Уголовно-процессуального закона [441] .
