Избранные работы (сборник) полностью

И только когда будет однозначно доказано существование всех необходимых следствий, вытекающих из версии о виновности обвиняемого в совершении инкриминируемого ему преступления, она перестает быть версией и превращается в истину.

Если продолжить наш гипотетический пример, то для обоснованного уголовного преследования А. за убийство X. (говоря лишь о самом факте совершения преступления, условно абстрагируясь от формы вины и других компонентов, входящих в содержание виновности) необходимо установить:

а) А. на момент убийства Х. был на месте преступления, что доказано экспертными исследованиями следов, там обнаруженных, показаниями свидетелей и другими доказательствами;

б) у А. в этот момент был нож, которым совершено убийство, что доказано, например, экспертизой изъятого у него при задержании ножа (обнаруженного в его доме при обыске), показаниями свидетелей и другими материалами расследования;

в) у А. был мотив для убийства Х., что подтверждается показаниями свидетелей, обнаруженными у него ценностями, принадлежащими потерпевшему, другими доказательствами по делу.

Повторим в силу принципиальной важности рассмотренного положения: неустановление хотя бы одного (и «всего лишь» одного) необходимого следствия, вытекающего из версии, свидетельствует о ненадлежащем качестве осуществленного уголовного преследования, о необоснованности уголовного преследования данного лица.

Попутно заметим, что нам представляется весьма перспективным направлением в области частных криминалистических методик разработка систем подобных необходимых и возможных следствий применительно к отдельным видам преступлений, в том числе и с учетом специфики в этой части и мотивов совершения преступлений определенного вида.

Самой же общей причиной ошибок, влияющих на качество уголовного преследования, по мнению большинства исследователей, выступает низкий профессиональный уровень значительной части следственного корпуса [444] ; достаточно в этой связи напомнить, что подавляющая часть ныне работающих следователей (как органов МВД, так и прокуратуры) имеет стаж работы по специальности, исчисляемый всего лишь несколькими годами.

Еще хуже, к сожалению, обстоят дела и с квалификацией большей части сотрудников оперативно-розыскных служб. Об этом с очевидностью свидетельствуют данные проведенного нами конкретно-социологического исследования, показавшие, что качество профессиональной и общеобразовательной подготовки оперативных уполномоченных органов дознания оценивается чуть выше трех баллов (на фоне того, что эти качества следователей, прокуроров, адвокатов и судей оценены респондентами значительно выше: 5,04; 5, 57; 5, 5; 6, 51 – соответственно).

Именно поэтому многие из оперативных сотрудников дознания не осознают, не представляют специфику и особенности преобразования получаемой в результате отдельных оперативно-розыскных мероприятий (в частности, оперативного эксперимента, контрольной закупки) информации в допустимые судебные доказательства и (или) в формы, позволяющие включить их в процесс доказывания в соответствии с ст. 89 УПК.

Можно с достаточно высокой степенью вероятности предположить, что такое положение дел и в следственном корпусе, и в оперативно-розыскных службах, в свою очередь, имеет свои причины. Основной из них, на наш взгляд, является имеющее социальные корни снижение престижности службы в правоохранительных органах (в частности, в должности следователя и оперативного сотрудника) в принципе [445] . И это на фоне непрерывно возрастающего количества регистрируемых и расследуемых преступлений!

Нельзя также не учитывать и объективные факторы, затрудняющие качество расследования: все большее число преступлений совершается весьма изощренными способами, носят не только умышленный, но и предумышленный, в том числе и организованный, характер. Многие из них (например, экономической направленности, такие как преднамеренное банкротство, лжепредпринимательство, отмывание денежных средств и т. п.) в силу своей специфики достаточно «непривычны» для расследования большинством современных следователей.