Избранные работы (сборник) полностью

Увы, это далеко не так. Можно полностью соблюсти все нормы уголовно-процессуального закона, в точном соответствии с ним произвести все следственные и судебные действия и… ни на йоту не приблизиться к раскрытию преступления и доказыванию виновности лица, его совершившего.

На это, применительно к причинам многих следственных ошибок, обращали внимание еще первые советские криминалисты, и, увы, их слова не потеряли актуальности и в настоящее время. «Очень многие следственные производства, – писали более шестидесяти лет назад В. Громов и Н. Лаговиер, – являясь удовлетворительными с точки зрения соблюдения процессуальных форм, в то же время совершенно неудовлетворительны с точки зрения основной цели всякого расследования – раскрытия материальной истины. Процессуальные нормы внешним образом соблюдены, следствие по делу закончено, а «след» – то самый безнадежно утерян… Но что было сделано, чтобы «след» найти, чтобы запутанный клубок распутать? На первый взгляд, сделано все: свидетели допрошены, длинная цепь протоколов налицо. Но более внимательное ознакомление с делом показывает, что в действительности следователь брал лишь те доказательства, которые, если так можно выразиться, сами плыли ему в руки… В сущности, вместо доподлинного расследования и искания истины оказывается чисто обрядовая регистрация всевозможных фактов, которые всплыли сами собой» [442] .

Надо сказать, что на данную причину ошибок в уголовном преследовании, влияющую на его качество, обращают внимание и сами лица, в отношении которых оно осуществлялось. В частности, по результатам опроса, проведенного М. В. Бочкаревым в рамках своего диссертационного исследования, по мнению почти 50 % опрошенных им обвиняемых следователь для установления истины не использовал данные об их психологических свойствах, иными словами – осуществлял расследование пассивно.

Не менее интересными в освещаемом контексте представляются и развернутые мнения опрошенных этим же автором отдельных осужденных о причинах некачественного расследования дел, по которым они осуждены (орфография ответов сохранена): «следователи не должны все обобщать, а подходить ко всем подозреваемым индивидуально и трезво»; «он должен вести следствие справедливо, а не обманывать подследственных»; «лучше работать в изучении материалов и самим не заводить в заблуждение подследственного»; «он должен был размыслить мысли и прети к верному решению» [443] .

Неустановление всех необходимых следствий, вытекающих из сформулированной версии о лице, совершившем преступление, и иных обстоятельств, составляющих предмет доказывания по уголовному делу.

Как известно, следственная версия представляет собой разновидность частной гипотезы, она «идеальна», реально «неосязаема». Следственная версия может быть всесторонне и объективно проверена (подтверждена, опровергнута) только фактами, когда из нее будут выведены все с необходимостью вытекающие следствия. Именно они, а не версия, как идеальная конструкция, поддаются и подлежат практической проверке.

Приведем гипотетический пример. Обнаружен труп X., смерть которого последовала от удара ножом. На основании определенных данных следователем сформулирована версия о совершении этого преступления А… Из этой версии с необходимостью вытекают, как минимум, такие следствия:

а) А. на момент убийства X. был на месте преступления;

б) у А. на момент совершения убийства был нож, которым оно совершено;

в) у А. был мотив для убийства X.

Такие же необходимые следствия должны быть выведены из частных версий, связанных с общей версией о совершении преступления А.: о форме вины, мотивах преступления и т. п.

Например, если частная версия гласит, что убийство совершено по корыстным мотивам, и А. завладел ценностями, имевшимися у потерпевшего, то из этого с необходимостью следует, что эти ценности находятся у обвиняемого, либо после совершения преступления он как-то иначе распорядился ими.