Так, в приведенном выше случае при ознакомлении с материалами завершенного расследования обвиняемый и его защитник убедились что в результате проверки алиби Гасанова предложенным адвокатом образом было установлено, что непосредственно перед совершением преступления и чуть позднее входящие и исходящие звонки по мобильному телефону Гасанова обслуживались станцией зоны мобильной связи, находящейся в районе поселка, в котором и было совершено преступление.
Более того, следствием было бесспорно установлено (путем допроса лиц, звонки которых на телефон Гасанова были зафиксированы в компании сотовой связи), что они в это время вели переговоры именно с ним.
Естественно, что столь объективное опровержение алиби Гасанова весьма серьезно усложнило для адвоката его защиту; возникшая в этой связи защитная ситуация была оценена совершенно иначе, чем то, как то было сделано ранее.
В суде Гасанов был вынужден от алиби отказаться и, продолжая настаивать на своей непричастности к преступлению, признать факт своего нахождения в поселке, где оно было совершено.
К наиболее частым операционным (деятельностным) ошибкам адвокатов при осуществлении уголовной защиты следует отнести такие:
– пассивность при участии в производстве следственных и судебных действий со своим подзащитным. Такое поведение адвоката имеет свои причины. В – первую очередь, эта незаинтересованность в активной защите прав и законных интересов своего клиента. Как показывает практика, такая пассивность наиболее характерна для адвокатов, осуществляющих уголовную защиту по назначению. Кстати сказать, подобное поведение защитника в ряде случаев может явиться причиной возникновения серьезной коллизии. Приведем пример из дисциплинарной практики Совета Палаты адвокатов Воронежской области.
Дежурный адвокат К. в вечернее время был приглашен следователем для участия в допросе подозреваемого Ч., решившего дать «признательные» показания. Несколько дней спустя, Ч. при допросе его с участием другого адвоката, с которым было заключено соглашение о защите, от ранее данных показаний полностью отказался, заявив, что давал их в отсутствии защитника, т. к. не знал, что находившийся тогда в кабинете следователя К. является его защитником; по его, К., поведению он полагал, что тот является сотрудником милиции, принимавшим участие в допросе.
При рассмотрении в дисциплинарном порядке данного случая по заявлению Ч., было установлено, что, помимо подписи К. в протоколе допроса подозреваемого, иным образом его участие в допросе не отражено: адвокат не задал Ч. ни одного вопроса, и не сделал попытки сколь-либо уточнить само содержание «признательных» показаний Ч.
