Попытаемся выделить основные направления, в которых защитник может применить тактические приемы, основанные на внезапности (естественно, в силу теоретической неразработанности данной проблемы сугубо в постановочном плане, и в значительной степени используя личную и известную нам адвокатскую практику).
Сразу скажем: на первый взгляд, ниже выделяемые направления – традиционны для процессуальной и тактической деятельности адвоката – защитника. Это действительно так, но если реализация их будет учитывать феномен внезапности, основываться на использовании неожиданности доводимой для противника информации, то эффективность их для уголовной защиты многократно возрастет.
И еще одно принципиальное, на наш взгляд, замечание.
Применение адвокатом тактических приемов, основанных на внезапности, может иметь для защиты позитивное значение лишь при рациональной выборе «времени и места» их реализации. Мы имеем в виду, в частности, следующее: несвоевременное использование таких приемов, даже если эффект неожиданности, на проявление результата которого они рассчитаны, «сработал», зачастую, дает противостоящей защитнику в конфликте стороне (стороне обвинения) возможность предпринять меры по нейтрализации негативных для нее последствий этого приема.
Особенно это характерно для досудебного производства по уголовному делу, когда следователь может в целях обвинения «маневрировать» имеющейся по делу информацией (передопросить под углом своих профессиональных интересов свидетелей, своевременно назначить новые экспертизы, результаты которых могут усилить доказательства обвинения, и т. п.).
Адвокату также необходимо учитывать и особенности современного судебного производства по уголовных делам. Как известно в нем отсутствует институт возвращения дел для дополнительного предварительного расследования. У государственного обвинителя в открытом судебном процессе значительно меньше (чем у следователя) возможностей повлиять на изменяющуюся в связи с использованием адвокатом тактических приемов внезапности судебную ситуацию. Нельзя также не учитывать весьма ограниченные возможности реагирования самого суда на возникшие новые обстоятельства дела [544] .
Обвинение Х. базировалось на показаниях трех свидетелей, заявивших, что в их присутствии не ранее чем в 22 часа, Х. нанес телесные повреждения потерпевшему.
При ознакомлении с заключением судебно-медицинской экспертизы защитник установил, что потерпевший был доставлен в больницу, в которой скончался, в 21 час 15 мин.
Так как на время до 22 часов у Х. было неоспоримое алиби, защитник тут же заявил ходатайство о прекращении уголовного преследования Х., обосновав его данными обстоятельствами.
После этого следователь … передопросил очевидцев, которые «охотно» уточнили, что Х. совершил преступление не позднее, чем в 21 час, а в ранее данных своих показаниях они просто ошибались во времени.
Естественно, что этот тактический просчет адвоката с моментом и местом «легализации» имеющихся противоречий в материалах дела существенно усложнил для него дальнейшую защиту Х. Думается, что, если бы адвокат заявил такое ходатайство ближе к моменту завершения судебного следствия, то эффект заложенной в нем внезапности был бы значительно выше.
