Избранные работы (сборник) полностью

На следующий день подозреваемая действительно отказалась от признательных показаний, сославшись на помутнение рассудка. Тогда следователь внес в протокол заведомо ложные данные о времени допроса (с 20.00 до 22.00, то есть не в ночное время) и попросил своего знакомого адвоката поставить подпись на протоколе. В результате этой фальсификации показания подозреваемой формально приобрели статус допустимого доказательства [817] .

Однако в совершенствовании и уточнении нуждается не только предмет опосредованного в этой статье преступления, но и круг возможных его субъектов. Причины такого нашего вывода следующие:

Во – первых, что, как о том говорилось выше, защитник, не являясь субъектом формирования доказательств в точном Уголовно-процессуальном значении этого термина, фальсифицировать их не может; он может лишь представлять следователю, суду сфальсифицированную, недостоверную информацию, основываясь на которой эти лица будут вынуждены формировать соответствующие доказательства.

Попутно заметим, что нам, как и многим другим исследователям этих проблем, не совсем понятна (увы, в очередной раз), логика законодателя, ущемившего права адвокатов-представителей потерпевших по сравнению с адвокатами-защитниками в отношении возможности собирания ими доказательственной информации.

Первые из них, напомним, могут лишь собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств; защитник же наделен правом собирать доказательства (хотя, как показано выше, фактически они могут собирать не доказательства в Уголовно-процессуальном смысле этого понятия, а доказательственную информацию) путем получения не только документов и предметов, но и других сведений, и, опроса лиц с их согласия. При этом органы, к которым за истребованием различных документов обращается защитник, обязаны эти документы предоставлять (ч. ч. 1, 2 ст. 86 УПК).

А потому здесь мы ограничимся лишь предложением (уже ранее обосновываемом многими другими авторами) законодательно уровнять права всех названных в приведенной норме УПК на собирание доказательственной информации, а в число субъектов фальсификации доказательств (с учетом высказанных выше о предмете данного вида посягательств соображений) включить и адвоката – представителя.

Во-вторых (и на это уже также неоднократно обращалось внимание в литературе [818] ), субъектами фальсификации доказательств, помимо перечисленных в данной статье УК должностных лиц, могут являться и такие профессиональные участники уголовного судопроизводства, как председательствующий в судебном процессе судья и секретарь судебного заседания. Этот вывод основан на том, что, что исследуемая в суде доказательственная информация приобретает статус доказательств лишь после того, как она будет зафиксирована в протоколе судебного заседания, этими должностными лицами подписанном [819] .

Нам в этой связи думается, что действия судьи, осужденного за вынесение заведомо неправосудного приговора в ниже приводимом примере из судебной практики, в сути своей, являлись и фальсификацией доказательств.

Гаврюшев А.В. признан виновным в том, что в период работы судьей Рыбинского городского суда Ярославской области вынес заведомо неправосудный приговор в отношении Хренова В.А.