«Вечером 8 июля 1999 года к Денисову Ю.А. пришли гости – Михайлов, Суворов И.Н. и две неустановленные женщины. Они начали распивать спиртные напитки, выходить на балкон курить и шумно вести себя. Между Денисовым и проживавшим этажом ниже Столяровым на этой почве возникла ссора. Для выяснения отношений Денисов пришел в квартиру Столярова, они „сцепились“, но их разняли Михайлов и Суворов. Затем Денисов прибежал к Столярову с ножом в руке, но попасть к нему в квартиру не смог. После этого Столяров с Рыковым и неустановленным лицом поднялись к Денисову, но последнего из квартиры не выпустили, а Михайлов и Суворов условились, что Денисов придет к Столярову извиняться утром. 9 июля, не дождавшись Денисова, Столяров, Рыков и Иванов поднялись к Денисову и между ним и Столяровым возникла ссора. Столяров при этом нанес ему несколько ударов кулаком по лицу. Денисов Ю.А. схватился за нож. Столярову удалось перехватить этот нож и причинить Денисову непроникающее колото-резаное ранение в области груди, повлекшее кратковременное расстройство здоровья. В этот момент Иванов открыто похитил 21 видеокассету на общую сумму 210 рублей, принадлежавшую потерпевшему.
По данному случаю Денисов обратился в милицию. Было возбуждено уголовное дело по статье о разбойном нападении. Столяров, Рыков и Иванов, зная о том, что Денисов дал изобличающие их показания, стали искать встречи с ним. 22 августа 1999 года, поздно ночью, Рыкову удалось найти потерпевшего Денисова и привести в квартиру Столярова. Там Столяров и Рыков, угощая Денисова спиртным, попытались склонить его к изменению показаний. Денисов пообещал написать заявление, «облегчающее их участь», и Рыков ушел домой. Денисов, находившийся в состоянии сильного опьянения, остался спать там же. Утром Рыков пришел, после чего продолжилась совместная пьянка. В ходе выпивки Денисов, изменив свою позицию, стал утверждать, что он все равно их (Рыкова и Столярова) посадит. Тогда Столяров и Рыков попытались склонить его к изменению показаний силой. Они нанесли ему множество ударов кулаками и ногами по разным частям тела, в том числе по голове и лицу, сознавая, что от таких ударов могут наступить последствия, опасные для жизни. Своими действиями они причинили Денисову закрытую черепно-мозговую травму в виде переломов костей основания черепа, костей лица – тяжкие телесные повреждения, после чего с целью доведения умысла на убийство потерпевшего до конца, задушили его бельевой веревкой» [891] .
А потому, будучи убеждены в том, что предварительный сговор как форма соучастия при совершении рассматриваемых преступлений, достаточно широко распространен и, как правило, влечет за собой наиболее тяжкие последствия мы предлагаем изложить ч. 4 ст. 309 УК в следующей редакции: Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные организованной группой, группой лиц по предварительному сговору либо с применением насилия, опасного для жизни или здоровья указанных лиц, -
Нам представляется в высшей степени заслуживающей внимания позиция Верховного Суда РФ по проблеме возможности наступления уголовной ответственности за принуждение к даче показаний или уклонению от того, осуществляемого до возбуждения уголовного дела.
Суть ее видна из приводимой ниже фабулы конкретного уголовного дела.
К. признан виновным в убийстве своего сына К.Р. и О., в принуждении А. к даче ложных показаний, и к уклонению от дачи показаний соединенном с угрозой убийством, а также с применением насилия, опасного для ее жизни и здоровья.
Изменяя в кассационном порядке данный приговор, Верховный суд указал следующее:
«Как видно из показаний потерпевшей А., вечером 6 февраля 2002 года после совместного употребления спиртного с К., К.Р., О., она уснула, проснулась ночью от крика К.Р., увидела, что он держится руками за живот, а рядом стоит К. с ножом в руке, К.Р. говорил отцу, что хочет жить, подошел к кровати и упал. На кровати лежала убитая О. Она предложила К. вызвать „скорую помощь“ и милицию, но он, угрожая применить нож, заявил, что если она сообщит кому-нибудь о случившемся, он ее убьет. Эту угрозу она восприняла реально. К. вытащил трупы на улицу и засыпал снегом, а ее, угрожая ножом, заставил вымыть пол и убрать следы крови. Утром 7 февраля 2002 года К. запер ее в доме, а сам ушел, держал ее в доме взаперти до дня его задержания 15 февраля 2002 года. Когда она 9 февраля 2002 года предложила ему сообщить в милицию, К. разозлился, кулаком ударил ее в лицо, разбив губу, затем взял нож, которым порезал ей челюсть, угрожал убить ее….
…действия К. в отношении потерпевшей А. необоснованно квалифицированы судом по ч. 2 ст. 309 УК РФ и по ч. 4 ст. 309 УК РФ как принуждение свидетеля к даче ложных показаний, соединенных с угрозой убийством, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшей.
По смыслу закона, принуждение свидетеля к даче ложных показаний или отказу от дачи ложных показаний и уклонению от дачи показаний, может иметь место при производстве предварительного следствия или дознания.
Из материалов дела видно, что уголовное дело по факту убийства К.Р. и О. возбуждено 14 февраля 2002 года, действия в отношении А. совершены К. 7 и 9 февраля 2002 года.
При таких обстоятельствах действия К., связанные с угрозой убийством А. должны быть квалифицированы по ст. 119 УК РФ, а его действия по применению к ней насилия, причинившие легкий вред ее здоровью, – по ст. 115 УК РФ» (выделено нами – авт.) [892] .
Мы предполагаем, что эта позиция Верховного Суда обусловлена интерпретацией им соотношения доказательственной информации и доказательств, которые, действительно, могут формироваться только по возбужденному уголовному делу.
