Тактически грамотное маневрирование следователем достаточно широким диапазоном мер пресечения, предусмотренных ст. 98 УПК (от подписки о невыезде до заключения под стражу) не только рационально скажется на формировании доказательств, но явится и действенным средством предупреждения посягательств на них и нейтрализации их последствий. Мы имеем в виду не только избрание одной из них, но и последующие ее изменения, учитывающие как личность обвиняемого/подозреваемого, так и его отношение к инкриминируемому ему деянию на определенном этапе расследования, в том числе сущность и характер даваемых им показаний.
Думается, такое маневрирование мерами пресечения может вплетаться и в систему таких широко известных в криминалистике тактических комбинаций, как «разжигание конфликта» и «демонстрация возможностей следствия» [926] .
В тоже время, очевидно, что такое тактическое маневрирование следователем мерами пресечения, не ущемляя его самостоятельность, должно находиться под постоянным ведомственным и процессуальным контролем.
И попутно хотелось бы обратить внимание на такую проблему, связанную с изменением ранее избранной меры пресечения, рассмотрев ее на примере ситуации, достаточно «штатной» для судебной практики.
Суд, приговаривая подсудимого, находящегося до того под подпиской о невыезде, к лишению свободы, как правило, изменяет осужденному меру пресечения на содержание под стражей. Основание для того понятно (хотя, зачастую, в самом приговоре прямо не отражается) – обеспечение исполнения назначенного наказания.
Однако кассационная инстанция постановленный приговор отменяет, возвращая дело по основаниям, перечисленным в ст. 386 УПК, на новое судебное разбирательство. При этом также как правило, избранная судом при постановлении приговора мера пресечения (арест) оставляется ее без изменения, без какого-либо тому отдельного обоснования.
И здесь возникает вопрос, насколько верна такая позиция? Ведь основания для первоначального ее изменения (напомним, для обеспечения исполнения постановленного приговора) в таком случае отпали? А та, под которой подсудимый, возможно на протяжении не только многих месяцев, но иногда, и лет, находился до постановления в отношении него обвинительного приговора, всецело обеспечивала должное его поведение, в том числе (акцентируем это в контексте изучаемой темы) предупреждала какие-либо посягательства с его стороны на доказательства? При этом следует учитывать и то, что повторное разбирательство дела в такой ситуации будет не менее длительным, чем первоначальное.
С этих позиций нам представляется в высшей степени обоснованным решение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, которая, отменяя обвинительный приговор в отношении С., осужденного по ч. 4 ст. 290 УК к 7 годам 6 месяцев лишения свободы, с направлением дела на новое судебное разбирательство, указала: «С учетом того, что С. был взят под стражу при постановлении приговора, а до этого не нарушал избранной в отношении него меры пресечения в виде подписки о невыезде, Судебная коллегия считает возможным освободить его из-под стражи, изменив ему меру пресечения на подписку о невыезде и надлежащем поведении» [927] .
Однако, как отмечено, такие решения представляют собой редкое исключение в практике кассационных рассмотрений уголовных дел.
