Избранные работы (сборник) полностью

В большинстве же случаев, думается, на допрос лицо целесообразно вызывать по телефону с последующим оформлением ему повестки с указанием времени, в течение которого лицо принимало участие в следственном действии (естественно, при наличии желания и возможности для лица покинуть место своей работы без официальной на то повестки следователя).

Желательно избегать вызова свидетеля/потерпевшего на допрос через работников милиции, тем более, когда необходимость этого не диктуется чрезвычайными обстоятельствами (скажем, неотложностью допроса при отсутствии иных средств обеспечения незамедлительной явки к следователю, уклонением допрашиваемого от явки, а также иными тактическими соображениями).

Несоблюдение этих рекомендаций о форме вызова на допрос зачастую может превратить бесконфликтную по своей информационной сущности ситуацию предстоящего допроса в конфликтную: лицо, чувствующее себя оскорбленным неприятной для него формой вызова на допрос, не стремится к взаимодействию со следователем, «обижено на него изначально» и не считает поэтому психологически обязанным передать имеющуюся у него и искомую следователем информацию об известных ему обстоятельствах расследуемого дела.

В своих неоднократных показаниях свидетельница Н. отрицала, что являлась очевидцем, причем единственным, расследуемого преступления (оперативными данными об этом следователь располагал). И лишь спустя длительное время, когда дело было передано другому следователю, который сумел наладить с Н. устойчивый психологический контакт, свидетельница дала подробные показания об известных ей обстоятельствах преступления.

Свое прежнее поведение она объяснила тем, что была оскорблена формой вызова на первый допрос: в комнату бухгалтерии, где она работает, явился милиционер, громогласно в присутствии всех сослуживцев осведомился о ее фамилии и, ничего не объясняя, потребовал следовать за ним. Оценив такую форму вызова как личное оскорбление, она тут же решила отрицать, что ей что-либо известно по делу.

Существенное психологическое значение для нормального течения предстоящего допроса, особенно когда есть основания предполагать, что лицо первоначально настроено по тем или иным причинам искажать или скрывать доказательственную информацию, имеет обстановка, в которой он будет происходить.

Допрос, как известно, в основе своей есть общение. Поэтому, например, В.Ю. Шепитько и определяет его, как в первую очередь, «регламентированный уголовно-процессуальными нормами информационно-психологический процесс общения между участвующими в нем лицами…» [937] . А для эффективности общения важно практически все – от внешности следователя и его одежды до обстановки, в которой оно происходит.

На наш взгляд, обстановка допроса должна быть, с одной стороны, официальной, с другой – располагать к такому «процессуально регламентированному» общению. К примеру, в принципе, по нашему убеждению, является недопустимым (что, увы, далеко не исключение) наличие на стенах кабинета следователя различных плакатов и надписей, содержание которых может унизить и/или оскорбить достоинство допрашиваемого. Такой же негативный эффект оказывают, также весьма распространенные, случаи телефонных переговоров следователя во время допроса на темы, не связанные с его служебной деятельностью. Все это с очевидностью свидетельствует о совершеннейшем безразличии следователя к предмету самого допроса, к судьбе людей, которых касаются показания допрашиваемого, более того – к самому допрашиваемому. А это, также неуклонно вызывает у него соответствующую реакцию в виде сокрытия или искажения имеющейся у него доказательственной по своей значимости информации, тем паче, если к тому его ранее «подталкивали» лица, заинтересованные в определенном исходе дела.