— Подождите!
Мы немного замедляем бег и оглядываемся. На приличном расстоянии от нас, в конце коридора бежит принц Габриэль. Вид у него запыхавшийся, волосы взлохмачены, а еще он кого-то несет на руках. Приглядевшись, я узнаю в белокурой девушке Селесту.
— Давина! — кричит он, сбавляя шаг, хотя ему следовало бы поторопиться.
Я делаю шаг навстречу к нему, но Скилар хватает меня за руку.
— Мы не знаем, не замешаны ли они во всем это, — говорит он, — не думаю, что нам стоит что-то предпринимать до выяснения всех обстоятельств.
Я неуверенно смотрю на принца, и, как будто в ответ на мои мысли, он вопит:
— Мы не имеем отношения к плану Эсмеральды! Она усыпила Селесту!
Я перевожу взгляд на Скилар:
— Вряд ли они стали бы гоняться за нами, если бы им не была нужна наша помощь. Пошли, мы направим его в катакомбы дворца, а сами отправимся на поиски Эланис.
Осторожно оглядываясь и проверяя углы на наличие притаившихся Хранителей, мы приближаемся к принцу. Я не могу не думать о том, что все это странно. Хранители нападают на нас только, когда мы стоим у них на пути, но, кажется, не настроены нас убивать. Какую же цель они преследуют и почему в Солнечном городе кричали?
— Один пролет наверх, третья дверь направо, и вы окажетесь в катакомбах, — я внимательно смотрю на бездыханное тело принцессы, — дальше вы сами дорогу не найдете, поэтому постарайтесь привести ее в чувство. Пусть она проведет вас в Солнечный город, а дальше найдите Дока или Бланш. Они отведут вас в безопасное место.
— А ты? — пристально смотрит на меня Габриэль, сильнее прижимая к себе Селесту.
— Да, а мы? — недоуменно смотрит на меня Скилар, — разве мы не должны бежать в катакомбы спасать Эланис?
— Нам в любом случае в другую сторону. Мы можем провести вас только до входа в катакомбы. Но мне кажется, Эланис больше там нет. Если Эсмеральда просветила столько людей, значит, она уже завладела Стигмой. А если Эланис еще жива, то скорее всего она где-то во дворце, и, возможно, неподалеку от Эсмеральды.
— Обыщите первый этаж, — подсказывает мне Габриэль, — большинство Хранителей ринулось туда, а значит, Эсмеральда должна быть рядом. Более того, там послы — если кто-то из них еще жив, — а они сейчас могут ее заинтересовать.
Скилар смотрит на него, приподняв бровь, как бы спрашивая: «И как, по-твоему, мы это сделаем?», но ничего не говорит. Габриэль тяжело дышит и так сильно сжимает в руках тело Селесты, как будто она в любой момент может исчезнуть.
Я все же решаю, что в его словах есть смысл, и тяжело киваю. Возвращаться на первый этаж — самоубийство, но, стараниями Скилар, который поговорил с моей совестью, у меня нет другого выхода. Кажется, нам предстоит увлекательное путешествие с тысячью и одной преградой, а к такому Оракул (старая ведьма, как мы любовно ее прозвали) меня не готовила.
Габриэль делает тяжелый вздох, и, пожелав нам удачи, разворачивается и спешит к лестнице со своей драгоценной ношей на руках. Тонкие руки Селесты безжизненно свисают вдоль его напряженного тела, и я тихонько молюсь, чтобы она осталась жива. Не знаю, на что способна Эсмеральда, но мне не хочется верить, что она была способна убить родную сестру. Это напоминает мне о двух моих младших сестрах — разве смогла бы я когда-нибудь добровольно…
Я качаю головой и гоню от себя эти мысли. Моя сила обволакивает меня, как старый друг, и я начинаю понемногу успокаиваться. Дар Искупительницы всегда давал мне чувство защищенности, но против острых клинков он бесполезен.
Я думаю о том, смогу ли подавить магию просвещения в Хранителях, чтобы переманить их на нашу сторону, но гоню эти мысли прочь. В прошлый раз со мной была Эланис и у нас было время, а в пылу сражения и в одиночку у меня нет ни единого шанса. Вполне возможно, я умру просто пытаясь, так что лучше действовать старыми добрыми способами.
— У тебя еще осталось оружие? — развернувшись к Скилар, спрашиваю я.
Он достает из-за пазухи два кинжала и грустно смотрит на них.
— Я как-то не рассчитывал сегодня на бой.
— Ну и дурак, — беззлобно отвечаю я, — на бой стоит рассчитывать всегда, если твой мир наводняют всякие монстры.
Скилар издает мучительный вздох и протягивает мне один из кинжалов. У меня в запасе есть последний охотничий нож, но швыряться им я бы не рискнула — он слишком мал, чтобы причинить серьезный урон. Приберегу его для необходимости перерезать кому-нибудь горло.
— И когда мы стали такими жестокими? — вздыхаю я, забирая у Скилар кинжал.
— С тех самых пор, как нас забрали в этот чертов дворец, детка.
Мы начинаем наше осторожное продвижение обратно. На втором этаже тишина — единственный Хранитель, который нам встречается, стоит перед винтовой лестницей, ведущей вниз, но Скилар справляется с ним одним метким броском. Я вынимаю нож из груди Хранителя и мы, оглядываясь, спускаемся на первый этаж.
— Нарушители!
Раздается крик и в нас начинают лететь кинжалы, копья и ножи — все, чем обзавелись прихвостни Эсмеральды. Плечо взрывается от боли, и я с воплем падаю вниз, скатываясь по ступенькам прямо под ноги нескольким Хранителям.
