Практически в любом случае передачи ценностей должностному лицу «за общее благоприятное отношение» такое конкретное желательное для взяткодателя поведение можно установить. В частности, оно может выражаться в попустительстве различным правонарушениям, о которых известно или может стать известным должностному лицу, непринятии соответствующих мер в отношении взяткодателя.
Вспоминается в связи с этим уголовное дело по обвинению К., возглавлявшего систему общественного питания в г. Луга (рассмотрено Ленинградским областным судом несколько лет тому назад). К. обвинялся в неоднократном получении взяток от подчиненных ему директоров столовых, ресторанов, заведующих буфетами и хищении социалистического имущества, поскольку взятки ему давались из заведомо похищенных государственных средств. Суд переквалифицировал обвинение в получении взяток на злоупотребление служебным положением, подчеркнув, что деньги передавались К. не за какие-либо конкретные действия, а по «сложившейся в этой системе порочной практике». При этом суд, аргументируя свой вывод, что К. никак не покровительствовал лицам, передававшим ему деньги, сослался, в частности, на факты объявления им выговоров за различные упущения по службе. Вместе с тем суд признал обоснованным обвинение К. в хищении социалистического имущества и тем самым признал установленным его осведомленность в совершении в подведомственных ему организациях хищений, чему он попустительствовал. Так за это ему и давались взятки. Отсутствие логики в судебном решении поразительное.
Конечно, в подобных ситуациях исключительно важно установить умысел дающего и принимающего ценности или материальные услуги. Для обвинения во взяточничестве требуется, в частности, доказать, что субъект передал ценности как взятку, чтобы подкупленное должностное лицо, когда надо, действовало в его интересах. Взяткополучатель же понимает это обстоятельство и, принимая взятку, как бы обязуется действовать в интересах взяткодателя. Последовали ли фактически затем какие-либо действия должностного лица в интересах взяткодателя, значения не имеет, поскольку они за пределами состава получения взятки.
И в случаях передачи взятки за неоговоренное каждый раз поведение должностного лица происходит посягательство на интересы нормальной деятельности советского государственного аппарата, подрыв его авторитета. Правовая оценка этих действий как злоупотребление должностным лицом служебным положением приводит к абсурдному, на наш взгляд, выводу, что в действиях лиц, передающих ценности, имеются признаки соучастия в злоупотреблении служебным положением или вообще они превращаются в потерпевших. Между тем, как правило, они делают это в своих интересах, не подвергаясь вымогательству со стороны должностного лица.
Содержащаяся в действующем законодательстве формулировка статьи об ответственности за получение взятки исторически возникла достаточно давно. В связи с предстоящей реформой уголовного законодательства представляется целесообразным изменить ее редакцию с тем, чтобы снять ряд вопросов и трудностей, возникающих на практике. Думается, что этому может способствовать примерно следующая редакция: «Получение должностным лицом в том или ином виде взятки в связи с занимаемым им служебным положением».
Такая формулировка более четко показывает связь незаконного материального вознаграждения с должностным положением взяткополучателя. Она охватывает случаи как взятки-подкупа, так и взятки-благодарности, исключая тем самым различные толкования. В ней отчетливо отражен момент окончания преступления: все действия должностного лица, в случае их совершения в связи с получением вознаграждения, находятся за рамками состава получения взятки и требуют самостоятельной правовой оценки. Наконец, она предусматривает и случаи получения должностным лицом ценностей при заранее не обусловленном его поведении в интересах взяткодателя, но переданных ему именно как должностному лицу, в благосклонности которого заинтересован взяткодатель, так или иначе зависимый от этого должностного лица.
