Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. давал определение должностных лиц как субъектов должностных (служебных) преступлений, считая таковыми лиц, занимающих постоянные или временные должности в каком-либо государственном (советском) учреждении или предприятии, а также в организации или объединении, имеющем по закону определенные права, обязанности и полномочия в осуществлении хозяйственных, административных, просветительских и других общегосударственных задач (примечание к ст. 105 УК). Примерно так же это понятие излагалось и в УК РСФСР 1926 г. (примечание 1 к ст. 109), а вот определение должностного лица в примечании к ст. 97 УК УССР 1927 г. имело ряд существенных отличительных особенностей. Согласно ему, должностными считались лица, занимающие постоянные или временные должности или исполняющие постоянно или временно те или иные обязанности в каком-либо государственном учреждении, государственном предприятии или товариществе с исключительным или преобладающим участием государственного капитала, в кооперативной организации, хозяйственной организации, а также в организации или объединении, которое по закону имеет определенные права, обязанности или полномочия в осуществлении хозяйственных, административных, судебных (по суду, следствию, защите и т. п.), просветительных и других задач публично-правового характера, а также отдельные члены таких организаций, если они наделяются правами, обязанностями или полномочиями в осуществлении указанных задач публично-правового характера.
Исходя из законодательных формулировок, представители правовой науки в 20-е годы почти единодушно полагали, что должностным лицом следует прежде всего признавать любого служащего государственного учреждения или предприятия независимо от занимаемой им должности. «Так как по самому духу существующего советского строя, всякий служащий, занимая определенное место, выполняет определенные задачи общегосударственного характера, то, с точки зрения современного строя, всякий служащий является в то же время должностным лицом, как бы ни была незначительна его функция в общей системе управления», – писал А. А. Жижиленко.[484]
Значительно дискуссионней оказался вопрос о признании должностными лицами работников других, не государственных объединений и организаций. Новая экономическая политика способствовала появлению многочисленных кооперативов и товариществ, акционерных обществ, частных магазинов, предприятий с участие иностранного и частного капитала. Служащие негосударственных организаций рассматривались как должностные лица, если на данные организации возлагалось выполнение различных общегосударственных задач. Так, должностными лицами в смысле примечания к ст. 109 УК РСФСР (ред. 1926 г.) предлагалось считать должностных лиц жилищных товариществ, кооперативных организаций (члены комитетов, президиумов, правлений, ревизионных комиссий и т. д.). В то же время, служба в организациях и объединениях, не преследующих общегосударственных задач, полагал А. А. Жижиленко, не является с точки зрения УК интересом, нуждающимся в особой правовой охране. Поэтому руководители любой артели (например, артели инвалидов) не являются должностными лицами, так как артель не уполномочена государством выполнять его функции.[485]
К организациям и объединениям, выполняющим общегосударственные задачи, А. Н. Трайнин относил предприятия, работающие на широкий рынок, но в своей хозяйственной деятельности осуществляющие систему хозяйственного строительства по твердому и регулируемому государственной властью плану[486] По мнению, А. А. Жижиленко, служащих акционерных обществ и товариществ с участием частного и кооперативного капитала совместно с государственным следовало рассматривать как должностных лиц.[487] Иначе рассуждал А. Я. Эстрин: входя в руководящие органы акционерного общества, представители частного капитала не перестают оставаться частными лицами, а лица, представляющие интересы государства в руководящих органах акционерного общества, являются должностными.[488]
