Оживленно дискутировались в юридической литературе 20-х годов и некоторые частные вопросы, возникающие по делам о взяточничестве. Рассмотрение их представляет не только исторический интерес, но и позволяет сделать определенные выводы для сегодняшней практики.
В 19-м номере журнала «Еженедельник советской юстиции» за 1923 год в разделе «Вопросы и ответы» было опубликовано редакционное разъяснение об ответственности лица, передавшего взятку другому лицу, ошибочно принимаемому им за должностное. По мнению редакции, уголовная ответственность исключается, поскольку дача взятки – это вид соучастия в получении взятки, которого в данном случае не было.[554] Данное разъяснение вызвало бурную полемику.
В итоге дискуссии определились следующие позиции: лже-должностное лицо отвечает за присвоение звания и власти должностного лица и (или) мошенничество, а «взяткодатель» – за покушение на дачу взятки (или дачу взятки) или вообще не отвечает за отсутствием состава преступления.[555] При этом сторонники последнего решения утверждали, что обманутый мошенником «взяткодатель» лишь обнаружил свою «злую волю», что само по себе не наказуемо. Резонным, на мой взгляд, было возражение, что дача взятки – это самостоятельное преступление и что в данном случае результат не наступил, независимо от воли взяткодателя. Этот гражданин не может признаваться потерпевшим, ибо «гражданских прав из совершенного преступления для совершившего преступление не возникает».[556]
Близкой к изложенной была и дискуссия по проблемам ответственности в случаях провокации взятки. Здесь также определились две позиции: 1) «давший взятку провокатору вреда обществу не приносит, никого своей взяткой не развращает и развратить этим своим делом не может»;[557] 2) факт провокации не исключает наличие умысла со стороны взяткодателя, заинтересованного в определенном действии или бездействии берущего взятку, поэтому предусмотренная законом ответственность должностного лица, спровоцировавшего передачу ему взятки, не исключает ответственности лица, давшего взятку.[558] Второе решение представляется правильным. И дело не только в наличии умысла на преступление у взяткодателя. Этот умысел проявляется в общественно опасном действии, не доведенном до конца по не зависимым от взяткодателя причинам – покушении на дачу взятки.
Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. установил уголовную ответственность должностных лиц и за провокацию получения взятки. В связи с этим, А. А. Жижиленко высказал мнение, что спровоцированное должностное лицо не подлежит наказанию за получение взятки.[559] Противоположную и, представляется, более правильную точку зрения отстаивал А. Я. Эстрин.[560] Правильнее, однако, считать, что когда должностное лицо принимает материальные ценности, передаваемые ему исключительно в провокационных целях, он виновен в покушении на получение взятки, ибо взятка как таковая ему все же не давалась.
Много внимания уделялось в литературе анализу обстоятельств, влекущих освобождение от ответственности за взяточничество. Дореволюционное русское уголовное законодательство не знало такой нормы. Как мы видели, формулировки этих обстоятельств в законе менялись, подчас были недостаточно четкими, что вызывало практические трудности в их применении.
Начиная с декрета 16 августа 1921 г. до принятия Кодекса 1926 г., речь шла об освобождении от наказания, которое могло производиться судом, установившим и факт дачи – получения взятки, и те обстоятельства, которые по закону влекли освобождение от наказания. При этом, в соответствии с декретом 9 октября 1922 г., внесшим изменения в УК 1922 г., такое освобождение было лишь правом, но не обязанностью суда (ст. 114-а). Правда, циркуляр Верховного Суда РСФСР № 31 за 1923 год предлагал расширительное толкование этого закона, полагая, что: 1) лица, которые добровольно и немедленно заявят о вымогательстве с них взятки, не должны привлекаться к ответственности вовсе, однако, лишь при условии, что заявление их не будет опровергнуто ходом предварительного или судебного следствия, а 2) лица, которые своевременными показаниями и донесениями окажут содействие раскрытию дела о взяточничестве, привлекаются к ответственности наравне с другими обвиняемыми в даче взятки и могут быть освобождены от таковой с прекращением дела как в стадии предварительного следствия, так и в судебных и распорядительных заседаниях судов и трибуналов, лишь в том случае, когда с полной достоверностью будут установлены как своевременность их донесений, так и содействие раскрытию.[561]
