Вымогательство, которому подвергалось лицо, давшее взятку всегда признавалось обстоятельством, влекущим его освобождение от ответственности или от наказания, хотя только с принятием УК 1926 г. (примечание к ст. 118) оно стало считаться самостоятельным основанием для освобождения. До этого вымогательство влекло освобождение лишь при условии «своевременного» заявления (декрет 16 августа 1921 г., ст. 114 УК 1922 г.) или «добровольного и немедленного заявления о вымогательстве взятки» (ст. 114 УК 1922 г., в ред. 9 октября 1922 г.).
Теория и практика раскрывали содержание понятия «вымогательства» при взяточничестве, так же как определялось вымогательство в качестве самостоятельного преступления. «Вымогательство взятки это такого рода преступление, когда взятка дается не добровольно, а когда лицо, которое получает взятку, требует, чтобы она была ему дана, угрожая какими-либо насилиями над личностью или истреблением имущества», – писал Гр. Железногорский.[562]
Вторым основанием для освобождения уголовное законодательство считало оказание содействия раскрытию дела о взяточничестве (декрет 16 августа 1921 г., ст. 114 УК 1922 г.) или «своевременные показания и донесения» лица, оказавшие содействие раскрытию дела о взяточничестве (ст. 114-а УК 1922 г. в ред. 9 октября 1922 г.). Напомним, что в соответствии со ст. 114-а суд мог освободить от наказания всех лиц, причастных к взяточничеству: взяткополучателей, взяткодателей, посредников и всех других, оказавших какое-либо содействие или не принявших мер противодействия взяточничеству.
Подобные формулировки оснований освобождения, несомненно, не отличались четкостью и вносили путаницу. С одной стороны, при вымогательстве для освобождения необходимо было добровольное и немедленное заявление; с другой же стороны, уже немедленного заявления не требуется, а достаточно, даже при отсутствии вымогательства взятки, «своевременных (как это понимать? –
Более четко этот вопрос решил УК 1926 г. в примечании к ст.118, разделивший вымогательство взятки и немедленное добровольное заявление о случившемся на два самостоятельных основания освобождения от привлечения к ответственности лиц, давших взятку и совершивших посредничество во взяточничестве. Правда, первое основание («если в отношении их имело место вымогательство взятки»), строго говоря, вряд ли могло быть применено к посредникам во взяточничестве, которые сами никакому вымогательству со стороны получателя взятки не подвергаются.
Анализируя положения УК РСФСР 1926 г. об ответственности за взяточничество, М. Анцелович подчеркивал, что дело в отношении лиц, давших взятку при условиях, указанных в примечании к ст. 118, должно быть прекращено всяким органом, на то уполномоченным, согласно УПК, за отсутствием состава преступления, в отличие от прежнего положения, когда лицо могло быть освобождено от наказания только судом.[564]
Прокурор Ленинградской губернии И. Крастин выразил сомнения в правильности толкования примечания к ст. 118 УК в том смысле, что в нем сформулированы два самостоятельных основания для освобождения от ответственности, и полагал, что для этого необходимо, чтобы лицо, у которого вымогалась взятка, к тому же немедленно после дачи взятки добровольно заявил о случившемся. Помимо доводов, основанных на грамматическом толковании нормы, он утверждал, что случаи добровольного (без вымогательства) взяткодательства и последующего немедленного донесения – без преследования взяткодателем каких-то особых для себя выгод – просто ирреальны. Здесь открывается простор для провокации взяток в отношении должностных лиц и их шантажа.[565]
Полемизируя с ним, И. Дерзыбашев особо отмечал, что положения, содержащиеся в примечании к ст. 118, предназначены на то, чтобы провести водораздел между взяткополучателями и взяткодателями, как-то противопоставить их интересы, что должно способствовать раскрытию взяточничества. Что же касается опасений И. Крастина о возможных провокациях и шантаже, то И. Дерзыбашев писал: «Как предотвратить провоцирование взяток частными лицами и шантаж должностных лиц на этой почве? Каждое должностное лицо ответит на этот вопрос просто: защитит следователь, прокурор и суд. Защита надежная, и мы в эту защиту верим».[566] К сожалению, приходится признать, вспоминая не столь давние уголовные дела, что эта защита далеко не всегда оказывалась надежной.
Дискуссия завершилась тем, что по запросу Ленинградского губсуда Пленум Верховного Суда СССР 21 марта 1927 г. разъяснил: «лица, давшие взятку, могут освобождаться от привлечения к ответственности при наличии хотя бы одного из условий, указанных в примечании к ст. 118 УК».[567]
