Первая попытка разработать систему норм, предусматривающих ответственность за экономические преступления в современной России, была предпринята автором настоящей статьи при подготовке проекта Уголовного кодекса в 1991–1992 гг. рабочей группой при Министерстве юстиции. Глава об ответственности за так называемые хозяйственные преступления была помещена в проекте вместе с преступлениями против собственности в разделе «Экономические преступления». В проекте отсутствовали нормы об ответственности за приписки и другие искажения отчетности о выполнении государственных планов, скупку в магазинах хлеба и других пищевых продуктов для скармливания скоту и птице, нарушение правил торговли спиртными напитками. Получение незаконного вознаграждения от граждан недолжностными лицами за выполнение работ, связанных с обслуживанием населения, и некоторые другие. Выпуск недоброкачественной продукции предлагалось считать преступлением лишь в случаях, если этим причинен вред здоровью потребителей. В главу «Хозяйственные преступления» перемещались модифицированные статьи о контрабанде, незаконных сделках с валютными ценностями, подделке денег и ценных бумаг. Была намечена декриминализация малозначительных правонарушений. В то же время формулировались новые составы преступлений, характерные для общества с рыночной экономикой: лжепредпринимательство, получение кредита путем обмана, нарушение порядка выпуска (эмиссии) ценных бумаг, ложное банкротство, злостное банкротство, нарушение антимонопольного законодательства, коммерческий подкуп, разглашение коммерческой тайны, промышленный шпионаж и др.[570]
Предложенное в данном проекте решение вопроса об ответственности за преступления в сфере хозяйственной деятельности вызвало ряд откликов в печати, как резко отрицательных (И. М. Гальперин),[571] так и в принципе положительных, но содержащих полезные замечания и рекомендации (В. Д. Ларичев).[572] Нельзя не отметить, что изменения, внесенные в период 1991–1994 гг. в главу «Хозяйственные преступления» Уголовного кодекса России, отвечали в основном идеям, заложенным в проекте УК (см.: Законы РФ от 5 декабря 1991 г., 13 марта 1992 г., 2 июля 1992 г., 23 апреля 1993 г., 1 июля 1993 г., 1 июля 1994 г.). Еще более разительно заметно влияние проекта УК РФ на изменения в разделе, касающемся ответственности за хозяйственные преступления, внесенные в уголовные кодексы Республики Беларусь и Украинской Республики.
К сожалению, многие из вновь принятых в Российской Федерации законов, регулирующих ответственность за экономические преступления, характеризуются недостаточной проработанностью, редакционной неряшливостью, громоздкостью, слабой законодательной техникой, чрезмерной бланкетностью, что существенно затрудняет их применение. Например, явно ошибочно состав преступления «Нарушение антимонопольного законодательства» (ст. 175–1) помещен в главу «Должностные преступления». Место этой нормы с учетом объекта посягательства и субъектов, совершающих данное преступление (таковым, в частности, может быть должностное лицо любого хозяйствующего субъекта), в главе «Хозяйственные преступления». Из текста ст. 162–2 УК не ясно, о сокрытии чьих доходов (физического лица или предприятия – юридического лица) идет речь в данной статье, что порождает разные толкования в теории и на практике. Указание в ст. 157 УК (ред. от 1 июля 1993 г.) на то, что выпускаемые или продаваемые товары должны заведомо для виновного не отвечать требованиям безопасности для жизни и здоровья потребителей, позволяет делать заключение, что данное преступление совершается с косвенным умыслом,[573] хотя, конечно, это преступление должно по отношению к последствиям характеризоваться неосторожной виной. Наконец, введя уголовную ответственность за различные (и, надо сказать, очень неопределенные) нарушения правил торговли, совершенные после наложения административного взыскания за такие же правонарушения (ст. 156 УК), законодатель «забыл» сформулировать составы административно наказуемых нарушений правил торговли и включить их в Кодекс об административных правонарушениях.
