В Основах законодательства РФ об охране здоровья граждан (1993 г.), а также в Законе РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» (1992 г.) закреплен ряд положений, отвечающих рекомендациям международной Конвенции. В частности, оговорено, что купля-продажа органов и (или) тканей человека, а также реклама этих действий влекут уголовную ответственность в соответствии с законодательством РФ. Однако в уголовном законодательстве России ответственность за такие действия не установлена. В юридической литературе также обоснованно предлагается введение уголовной ответственности за искусственное прерывание беременности с целью использования клеток, органов или тканей эмбриона или плода.
В последнюю четверть XX века достаточно широкое распространение получили искусственное оплодотворение и имплантация эмбриона. Нетрудно представить различные опасные злоупотребления, которые могут иметь место при реализации и дальнейшем развитии репродуктивных технологий. В Основах законодательства РФ об охране здоровья граждан установлено, что незаконное проведение искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона влекут за собой уголовную ответственность, установленную законодательством РФ, однако подобного законодательства пока что в России нет. Примером здесь могут служить уголовные кодексы Франции и Испании, где содержатся специальная глава «О преступных деяниях в области биомедицинской этики» с отделами «О защите человеческого вида», «О защите человеческого организма», «О защите человеческого эмбриона» (Франция) и раздел «Генетические манипуляции» (Испания).
10. Представляется также целесообразным рассмотреть проблему совершенствования и развития российского уголовного законодательства через призму принципов уголовного законодательства (уголовно-правового регулирования).
Принцип законности, реализация которого обеспечивает в значительной степени реализацию всех других принципов уголовно-правового регулирования, обязывает к максимально строгому и точному формулированию непосредственно в уголовном законе объективных и субъективных признаков преступлений, что должно исключить всякую двусмысленность закона и возможность произвольного толкования этих признаков. Экономия законодательного материала, затрудняющая их уяснение, абсолютна не допустима.
Давно и много уже было сказано о необходимости уточнения формы вины, в частности, неосторожной, в целом ряде составов преступлений, неудовлетворительно изложенных в УК. К сожалению, масштабная реформа УК, проведенная в 2003 г., практически не коснулась этого вопроса. Зачем же ставить правоприменителя в трудное положение, задавать ему загадки о форме вины, когда можно (и нужно!) дать прямой ответ в законе?
С реализацией принципа законности тесно связана проблема использования в текстах уголовных законов бланкетных и бланкетно-описательных диспозиций, что весьма характерно для действующего УК РФ. Вопрос заключается в том, может ли содержание уголовно-правовой нормы наполняться, формулироваться не федеральным законодателем, а нормативными актами регионального или локального уровней? На мой взгляд, нет. В статьях УК с бланкетной диспозицией допустимы ссылки только на федеральное законодательство.
Принцип законности обязывает к точному описанию криминообразующих признаков, позволяющих отграничивать преступления от административных правонарушений. Делается это, к сожалению, не всегда. Значительные трудности, например, вызывает разграничение преступлений и административных правонарушений, предусмотренных соответственно ст. 165 УК и ст. 7.19 КоАП, ст. 237 УК и ст. 8.5 КоАП, ст. 169, 178, 285 УК и ст. 149 КоАП, ст. 201 УК и ст. 14.21 КоАП, ст. 327 УК и ст. 19.23 КоАП и т. д.
Последовательная реализация принципа вины требует, на мой взгляд, законодательной регламентации уголовно-правовых последствий ошибки в запрете (ошибки в праве). Поскольку противоправность является обязательным признаком преступления, говорить об умысле на его совершение можно лишь тогда, когда субъект осознает противоправность деяния в момент его учинения.
Требуют более глубокой и полной реализации в законодательстве также принципы справедливости и равенства граждан перед законом. Необходимо исключить из Уголовного кодекса конструкцию: преступление, сопряженное с совершением другого преступления (п.п. «в», «з», «к» ч. 2 ст. 105; ч. 2 ст. 213). По существу в таких случаях имеется совокупность двух самостоятельных, хотя и связанных друг с другом преступлений. Однако квалификация по совокупности нарушает принцип справедливости, поскольку за одно деяние лицо будет нести ответственность дважды. Конструируя составы, следует иметь в виду, что квалифицировать преступление могут только обстоятельства, характеризующие те или иные элементы состава преступления. Совершение другого самостоятельного преступления, естественно, к таковым не относится.
