Наконец, в сферу российской уголовно-правовой науки входит и изучение уголовного права зарубежных государств. Редкое и не всегда квалифицированное обращение советских исследователей к изучению зарубежного уголовного права преследовало основную цель – показать «реакционную сущность» буржуазного уголовного права. Современные отечественные криминалисты, признавая значительные достижения зарубежной уголовно-правовой науки, считают необходимым знать и использовать опыт зарубежного законодательства. Конечно, речь не идет о буквальном заимствовании, поскольку каждая страна имеет свои особенности (экономические, политические, социально-психологические), в том числе и правовые традиции. Именно на таких позициях стояли классики российской уголовно-правовой мысли. «…Научное исследование, – утверждал Н. Д. Сергеевский, – не может ограничиваться положительным правом одного какого-либо народа (правом отечественным). В качестве необходимого материала должны быть привлекаемы определения права других государств… Вся задача, при пользовании чужеземным материалом, заключается в том, чтобы не дать ему того значения, которого он не имеет, – он должен служить средством для ознакомления с опытом других народов и запасом готовых знаний, но не предметом слепого подражания» (см.:
1. Проводимая в России административная реформа, ратификация Российской Федерацией Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию (1999 г.) и Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции (2003 г.) вновь делают актуальной проблему совершенствования положений российского уголовного законодательства, предусматривающих ответственность за преступления против интересов публичной службы. Ратифицированные международные конвенции в силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ стали составной частью российской правовой системы, однако для непосредственного применения положений этих конвенций, содержащих описание признаков преступлений, необходима их имплементация в Уголовный кодекс РФ.
2. Важнейшими нормативными актами, принятыми в ходе административной реформы, являются федеральные законы «О системе государственной службы Российской Федерации» от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ и «О государственной гражданской службе Российской Федерации» от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ. Предстоит принятие федеральных законов о правоохранительной и о военной видах государственной службы. В Законе «О государственной гражданской службе» нет подразделения федеральных государственных гражданских служащих и государственных гражданских служащих субъектов РФ на должностных лиц и иных лиц и вообще не употребляется понятие должностное лицо, а все должности государственных гражданских служащих подразделены на четыре категории (руководители; помощники (советники); специалисты; обеспечивающие специалисты), каждой из которых дается соответствующая характеристика. В связи с этим остро стоит вопрос о соотнесении полномочий, характеризующих гражданских служащих, относящихся к каждой из этих категорий, с полномочиями должностного лица, определенными в примечании 1 к ст. 285 УК РФ. Безусловно, однозначно можно утверждать, что руководители выполняют в государственных органах организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции и являются должностными лицами в соответствии с требованиями УК. Вряд ли подпадут под уголовно-правовое понимание должностного лица обеспечивающие специалисты. Но как определить правовой статус помощников (советников) и специалистов? Следует ли их признавать должностными лицами всегда или же в определенных случаях?
Уголовный кодекс 1996 г. в отличие от УК 1960 г. в двух составах (присвоение полномочий должностного лица и служебный подлог) признал возможным субъектом преступлений против интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления государственных и муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами. Правда, это не относится к служащим государственных и муниципальных учреждений, которые согласно закону не являются государственными служащими и служащими органов местного самоуправления. Представляется, что пришло время вообще отказаться от использования в Уголовном кодексе понятия должностного лица, признав субъектом преступлений против интересов публичной службы любого публичного служащего независимо оттого, к какой категории служащих он относится. Возможное определение понятия публичного служащего было в свое время предложено в Модельном уголовном кодексе для государств – участников СНГ.
