Задачей уголовного законодательства провозглашалась охрана социалистического государства рабочих и крестьян и установленного в нем правопорядка от общественно опасных действий (преступлений) путем применения к лицам, их совершившим, указанных в кодексе мер социальной защиты (ст. 1). Однако в ст. 7 УК, помещенной в разделе «Общие начала уголовной политики РСФСР», говорилось, что меры социальной защиты судебно-исправительного, медицинского либо медико-педагогического характера применяются не только в отношении лиц, совершивших общественно опасные действия, но и лиц, представляющих опасность по своей связи с преступной средой или по своей прошлой деятельности. В частности, согласно ст. 22 Основных начал ссылка и высылка могли назначаться судом по предложению органов прокуратуры в отношении лиц, признанных по своей преступной деятельности или по связи с преступной средой в данной местности социально опасными, независимо от привлечения их к судебной ответственности за совершение определенного преступления, а также в случае, когда они, будучи привлечены по обвинению в совершении преступления, будут судом оправданы, но признаны социально опасными.
Основные начала 1924 г., а вслед за ними и УК 1926 г. отказались от использования термина «наказание», заменив его понятием мер социальной защиты, которые подразделялись на меры судебно-исправительного, медицинского и меры медико-педагогического характера. Последние применялись к малолетним до 14 лет, а также допускалось их применение к несовершеннолетним от 14 до 16 лет.
Начиная с 1923 г., один за другим выходят первые послереволюционные учебники уголовного права, как правило, авторские, не похожие друг на друга, оригинальные по структуре, кругу рассматриваемых вопросов и предлагаемых решений (см.:
Так в традициях дореволюционных учебников, с широким использованием догматического, исторического и сравнительного методов, без революционной фразеологии и противопоставления буржуазного уголовного права социалистическому был написан учебник уголовного права известным русским криминалистом С. В. Познышевым.[939] Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. анализируется с чисто юридических, а отнюдь не политических, классовых позиций. «Наука уголовного права, – по мнению С. В. Познышева, – изучает очень сложное социально-патологическое явление, стоящее в живой связи с различными сторонами общественной жизни, и стремится определить условия, при которых вредные для общества поступки должны наказываться, как преступные. Она изучает преступника как носителя опасного для общества состояния и настроения, и старается уловить особенности, отличающие отдельные классы преступников. Она изучает наказание и придаточные к нему институты, как орудия борьбы с преступностью, и старается установить наиболее целесообразные формы наказуемости, выяснить результаты, которые могут быть получены с помощью разных видов наказания, и указать в каком отношении должны находиться характер и организация отдельных наказаний с различными классами преступников».[940] Значительное внимание в учебнике С. В. Познышева уделено вопросам криминальной психологии.
Совсем по-другому, с позиции классового подхода, написан изданный в 1925 г. учебник по общей части уголовного права РСФСР М. М. Исаева.[941] «Советский юрист, – писал автор, – должен уметь раскрыть социальное содержание правового явления, к любому правовому понятию найти правильный классовый подход».[942] Прежде всего, в учебнике предпринята попытка раскрыть понятие «преступного» и «непреступного» с точки зрения марксизма и показать замаскированность классового характера уголовного права в буржуазных странах. Приведя определение преступления, содержащееся в ст. 6 УК РСФСР 1922 г., М. М. Исаев подчеркивает: «Впервые за человеческую историю в „законодательном“ порядке провозглашено, что преступлением признается нарушение меньшинством интересов большинства».[943]
Большая часть учебника посвящена истории становления советского уголовного законодательства. А догматический анализ норм, содержащихся в Общей части УК 1922 г. и Основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г., в учебнике практически отсутствовал. Вместе с тем нельзя не отметить уважительное отношение М. М. Исаева к корифеям российской науки уголовного права Н. С. Таганцеву, И. Я. Фойницкому и др.
