Проект провозглашал задачей уголовного права РСФСР борьбу с общественно опасными деяниями (преступлениями), т. е. деяниями, подрывающими основы общественной жизни или посягающими на наиболее жизненные интересы Революции и трудовых масс (ст. 1). Ближайшей целью наказания, как меры оборонительной, и других правовых мер социальной защиты предлагалось считать: «а) общее предупреждение новых нарушений, как со стороны нарушителя, так и со стороны других неустойчивых членов общества; б) приспособление нарушителя к условиям общежития путем трудового перевоспитания его (исправления); в) лишение преступника, трудно поддающегося исправлению, возможности совершения преступления путем более длительного удаления его из общества» (ст. 2). При выборе рода и меры репрессии судам предлагалось руководствоваться «прежде всего степенью опасности преступника для общежития, т. е. установленной судом степенью вероятности совершения преступником новых правонарушений (так называемым, опасным или антисоциальным состоянием его)» (ст. 6). При этом назывались критерии опасности преступника (ст. 7).
Что касается мер социальной защиты, то они могли, по проекту, также применяться только к лицу, совершившему преступление, предусмотренное Кодексом, и признанному судом опасным для общества. Меры социальной защиты (изоляция; помещение в учреждение для умственно-дефективных; принудительное лечение; воспрещение занимать ту или иную должность или исполнять ту или другую работу; удаление из определенного места) заменяют наказание или следуют за ним (ст. 30). Лиц, признанных судом социально-опасными, предлагалось помещать: а) в изолятор на срок не менее 5 и не свыше 20 лет, если они душевно здоровы, но трудно исправимы; б) в специальные учреждения для умственно-дефективных, если они умственно или нравственно не развиты; в) в лечебное заведение, если они душевно больны (ст. 31). Интересно также, что проект предусматривал возможность вынесения неопределенных приговоров с известными минимумом и максимумом (ст. 4).
Проект Уголовного кодекса 1922 г. был подготовлен Народным комиссариатом юстиции, его руководящими работниками Д. И. Курским, П. И. Стучкой, Н. В. Крыленко, М. Ю. Козловским, Н. А. Черлюнчакевичем, П. А. Красиковым, Л. А. Саврасовым и др., проявившими, как писал профессор Н. Д. Дурманов, и в предшествующей деятельности, и в этой работе крупные научные дарования и много сделавшими для развития советской науки уголовного права и других отраслей права.[935]
Выступая с докладом о проекте Уголовного кодекса, выработанном Наркомюстом, на IVсъезде деятелей советской юстиции (январь 1922 г.), Н. А. Черлюнчакевич, упомянув проект комиссии общеконсультационного отдела Наркомюста, сказал: «…Ни одним словом оттуда мы не воспользовались», а о проекте Института советского права – «…и эту работу мы не взяли за основу, а шли самостоятельным путем».[936]
Задачей Уголовного кодекса была провозглашена правовая защита государства трудящихся от преступлений и от общественно опасных элементов путем применения к нарушителям революционного правопорядка наказания или других мер социальной защиты (ст. 5). Таким образом, в законодательство вводились понятия общественно опасного элемента и мер социальной защиты. При этом под преступлением понималось «всякое общественно-опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской власти на переходный к коммунистическому строю период времени» (ст. 6). Для уяснения понятия «общественно опасный элемент» имела значение ст. 7 УК, согласно которой «опасность лица обнаруживается совершением действий, вредных для общества, или деятельностью, свидетельствующей о серьезной угрозе общественному правопорядку».
В определении понятия преступления не содержалось указания на признак противоправности, поскольку Уголовный кодекс (ст. 10) предусматривал возможность применения наказания и мер социальной защиты по аналогии: «В случае отсутствия в Уголовном кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений, наказания или меры социальной защиты применяются согласно статей Уголовного кодекса, предусматривающих наиболее сходные по важности и роду преступления, с соблюдением правил общей части сего кодекса». В то же время в изданном вскоре после вступления силу УК РСФСР 1922 г. циркуляре Наркомюста № 48 от 8 июня 1922 г. говорилось об исключительных случаях применения аналогии закона: «…по общему правилу, наказание и другие меры социальной защиты могут применяться судом лишь в отношении деяний, только указанных в Уголовном кодексе. Изъятие из этого правила допускается лишь в тех исключительных случаях, когда деяние подсудимого хотя точно и не предусмотрено в Уголовном кодексе, но суд признает его явно опасным с точки зрения основ нового правопорядка, установленного Рабоче-крестьянской властью».[937]
