Каждое гражданское право и каждая гражданско-правовая обязанность должны иметь под собой определенные основания. Поэтому, если кто-либо оспаривает право другого лица, он должен доказать, что отсутствует основание, которое могло бы породить данное право, как и наоборот, если кто-либо настаивает на том, что другое лицо несет перед ним определенную обязанность, он должен доказать наличие основания, из которого данная обязанность возникла. Следовательно, споры о существовании гражданских прав и обязанностей фактически сводятся к спорам о наличии или отсутствии оснований их возникновения.
Основание, из которого возникает гражданское субъективное право, иногда именуют
Придание или непридание юридической силы тем или иным фактам зависит от указаний закона, а решение этого вопроса в самом законе определяется его классовым содержанием и, следовательно, в конечном счете – характером общественных отношений, на урегулирование, закрепление и охрану которых закон направлен. Само собой разумеется, что из этого вовсе не вытекает, будто замена одного исторического типа права другим его историческим типом влечет за собой объявление в законе юридически безразличными всех фактов, имевших правовую силу ранее, и юридически значимыми только тех фактов, которые ранее такой силы не имели. Подобный взгляд был бы результатом слишком упрощенного представления о характере переворота в области правовых явлений, совершающегося вследствие смены социально-экономических формаций. Нет поэтому ничего удивительного в том, что он не соответствует действительности. Сопоставляя, например, буржуазное и советское гражданско-правовое законодательство, мы найдем немало фактов, которым и там и здесь придается юридическое значение. Но это обстоятельство ни в какой мере не сглаживает коренной противоположности между советским и буржуазным гражданским правом.
Во-первых, большое число фактов, имеющих юридическое значение в капиталистическом обществе, утрачивает правовую силу при социализме. Так, с точки зрения действующего в СССР законодательства, вступление в брак в форме церковного бракосочетания не имеет правового значения, а многие понятия и факты, играющие в капиталистическом обществе существенную роль (например, понятие купца, торговой сделки, картельного соглашения и т. п.), вообще лишены в наших условиях какого бы то ни было смысла.
Во-вторых, целая серия фактов, вовсе неизвестных капиталистическому обществу, появляется и приобретает при социализме существенное как хозяйственно-экономическое, так и юридическое значение. Достаточно в этой связи сослаться на акты планирования, порождающие обязательства по заключению хозяйственных договоров между социалистическими организациями, хозяйственный расчет, обусловливающий наделение госорганов правами юридического лица, передачу земли по государственным актам колхозам, создающую право бессрочного колхозного землепользования, и т. д.
В-третьих, в той мере, в какой советскому и буржуазному праву известны одноименные юридические факты, они вызывают в нашем и в капиталистическом обществе либо существенно иные, либо прямо противоположные юридические последствия. Например, рождение человека вызывает возникновение гражданской правоспособности с точки зрения как советского, так и буржуазного гражданско-правового законодательства, но сама правоспособность советского гражданина коренным образом отличается от правоспособности граждан в капиталистическом обществе. Если же взять такой юридический факт, как, скажем, совершение сделки по купле-продаже промышленного или иного предприятия, то по буржуазному законодательству он приведет к переходу права собственности от продавца к покупателю, а по советскому законодательству сделка будет признана недействительной с последующим привлечением к дисциплинарной или даже к уголовной ответственности лиц, ее совершивших.
Во всем этом находит свое выражение коренная противоположность между советским и буржуазным гражданским правом как по их содержанию, так и по юридическому значению, придаваемому каждым из них различным явлениям объективной действительности.
