По мнению Е. А. Флейшиц, расчетный (или текущий) счет порождает единое правоотношение, которое, однако, в свою очередь распадается на две группы: первая – «это отношения, образующие “хранение” в Госбанке эксплуатационных средств социалистических хозяйственных организаций, бессрочный вклад хозоргана в Госбанк, с которым связано и начисление Госбанком процентов на хранящиеся у него суммы. Другая группа – это расчетные отношения: “поручение” держателя расчетного счета об инкассировании для него денежных сумм с зачислением их на расчетный счет или о перечислении денежных сумм с расчетного счета кредиторам держателя счета»[329]. Но такое решение в сущности не отличается от признания банковского счета конгломератом других договоров. Различие состоит только в том, что в данном случае этот конгломерат объявляется единым договором, распадающимся, однако, на отдельные группы правоотношений, и автор отмечает специфику элементов займа и поручения в рассматриваемом договоре по сравнению с тем, как они представлены в ГК[330].
По мнению 3. И. Шкундина, банковский счет является самостоятельным договором, а отдельные операции по внесению вкладов, производству расчетов и т. п. представляют собой конкретные способы его исполнения[331]. Приведенную концепцию и следует признать единственно правильной.
…Гражданскому законодательству известен ряд договоров, которые исполняются путем совершения новых сделок. Например, если имущество сдано для реализации в комиссионный магазин, то сделка по его продаже третьему лицу явится одновременно и способом исполнения договора комиссии. Но это отнюдь не превращает куплю-продажу в элемент самой комиссионной сделки, сохраняющей свою самостоятельность несмотря на то, что она обязывает совершить куплю-продажу.
Договор банковского счета также исполняется посредством совершения ряда сделок следующих основных видов: а) сдача денег клиентом в банк (договоры займа и хранения); б) выдача клиенту денег наличными по его требованию (исполнение банком как заемщиком и хранителем своей обязанности перед клиентом как заимодавцем и поклажедателем); в) перечисление денег со счета клиента на счет другой указанной им организации (исполнение договора поручения, заключенного с клиентом не в момент открытия банковского счета, а в тот момент, когда он сдал соответствующие платежные документы банку); г) перечисление денег на счет клиента по поручению какой-либо другой организации (исполнение договора поручения, заключенного банком с этой организацией, и обязанности банка по договору банковского счета зачислять поступающие для клиента денежные суммы на его счет).
Таким образом, во исполнение договора банковского счета совершаются и исполняются договоры займа, хранения и поручения. При этом речь идет именно о договорах, а не об односторонних сделках, как полагают некоторые авторы[332]. Прежде чем исполнить требование клиента о зачислении денег на счет, переводе на другой счет и т. п., банк проверяет его законность. Следовательно, предъявленное требование может быть удовлетворено лишь с согласия банка, хотя, давая свое согласие или отказывая в нем, банк в такой же мере подчиняется закону, как ему обязан подчиняться и обращающийся с определенным требованием владелец счета. А там, где имеется соглашение двух субъектов, порождающее гражданско-правовые последствия, налицо и гражданско-правовой договор.
Но, поскольку договор банковского счета (в отличие, например, от вклада граждан) носит консенсуальный характер, ни одна из перечисленных сделок не входит непосредственно в его состав, а каждая служит лишь способом его исполнения. Именно поэтому нельзя сводить договор банковского счета к сочетанию или конгломерату элементов хранения, займа и поручения. Перед нами самостоятельный договор, исполняемый посредством совершения новых сделок.
Договорная концепция не является единственной в теоретической оценке правовой природы банковского счета. По мнению Н. С. Малеина, например, обязательство сторон основывается здесь не на договоре, а непосредственно на законе (нормативном акте), который не оставляет банку и его клиентуре какой-либо свободы как в установлении обязательства, так и в определении его содержания[333]. Но, как правильно отметила Е. С. Компанеец, если бы обязательность заключения и предопределенность содержания устраняли договорную природу обязательства, установленного благодаря встречным волеизъявлениям его участников, договорный характер утратили бы многие плановые договоры, особенно те из них, которые (как, например, железнодорожная перевозка) подвергаются типизированному нормированию[334].
Нельзя, однако, признать безупречным и тот вариант договорной концепции, который развивает сама Е. С. Компанеец[335].
